Часть первая
Фу Яо заметил прячущуюся среди толпы Сяоин и хмуро спросил:
— А что здесь делает женщина?
Его тон не был грубым, но и ничего хорошего не сулил, поэтому Сяоин лишь опустила голову, услышав его. Се Лянь ответил за неё:
— Она боялась, что произойдёт неладное, и потому пришла взглянуть.
Фу Яо поинтересовался у остальных:
— Она поднялась вместе с вами?
Люди в толпе замялись, но затем всё же начали говорить: «Не помню», «Не могу точно сказать», «Стойте, когда мы поднимались, её с нами, кажется, не было!», «Во всяком случае, я её не видел», «И я не видел».
"Сяоин поспешила оправдаться:
— Всё потому, что я прокралась незаметно…
Сяо Пэн тут же перебил девушку:
— А с какой стати ты решила прокрасться следом за нами? Ты ведь всегда была трусихой! Может, ты и есть злой дух новобрачного?
Едва он это произнес, как пространство вокруг Сяоин мгновенно опустело, а она суматошно замахала руками и закричала:
— Нет… Нет, я Сяоин, я настоящая! — Затем девушка обратилась к Се Ляню: — Молодой господин, мы ведь только что с вами встречались! Я помогала вам нанести румяна, нарядиться и сделать прическу…
Се Лянь:
— …
В один момент толпа перевела на него взгляды, кто-то начал перешёптываться, и принц краем уха услышал: «Какие-то странные…», «Увлечения…», «Трудно поверить…» и тому подобные обрывки фраз.
— Это всё… ради общего дела. Ради дела. Нань Фэн, Фу Яо, вы…
Се Лянь развернулся и только сейчас осознал, что Нань Фэн и Фу Яо всё это время как-то странно на него смотрели и, к тому же, совершенно осознанно держались от принца на некотором расстоянии.
Се Лянь почувствовал, как от их взгляда по телу пробежали мурашки. Он обратился к юношам:
— Вы хотите мне что-то сказать?..
Конечно, Се Лянь и представить не мог, что кисти для макияжа в руках девушки стали настоящим инструментом искусного мастера, превратив длинные брови принца в изящные линии, покрыв лицо яшмовым порошком; капля румян же сделала его губы пурпурно-алыми.
Даже двое спутников принца, едва взглянув на него, ощутили, как сердце пропустило удар: они не могли поверить своим глазам, в души их закрались сомнения, и от неловкости юноши не знали, куда девать глаза. Лицо, несомненно, оставалось неизменным, но сейчас они совершенно не понимали, с кем говорят.