И мне нужен вечерний фрак — черный, я думаю, и к нему — брильянтовая булавка и брильянтовые запонки. Господи, перестань ты совать мне эту трость. — Вам нельзя перетруждаться, ваша светлость. Герцог встал и прошелся по комнате. — Ормсли, — сказал он, — если ты думаешь, что я собираюсь опираться на эту дурацкую трость в величайшую ночь своей жизни, то ты просто не в своем уме. Я войду туда под руку со своим внуком, и без всякой посторонней помощи. Ну где этот чертов Андерсон?
— Мы опаздываем, Александра, — сказала вдовствующая Герцогиня, стоя в гостиной Алекс и от нечего делать разглядывая великолепную статуэтку четырнадцатого века на столике атласного дерева.
Александра закусила губу, стараясь подавить растущее волнение.
— Виллингтоны живут прямо за углом от нас, — сказала она, предпочитая ответить на первую реплику, чтобы не обсуждать более грустный предмет.
Словно в ответ на ее слова в дверях гостиной появился дворецкий.
— Родерик Карстерс, ваша светлость, — сообщил он Алекс.
— Слава Богу! — воскликнула она.
— Я проводил его в голубую гостиную. Алекс мысленно скрестила пальцы на счастье.
— Вот и я, моя прелесть, — приветствовал ее Родди со своей обычной усмешкой, отвешивая глубокий ироничный поклон, — явился по твоему срочному вызову и… прошу заметить, прежде, чем появиться у Виллингтонов, в точности, как было приказано.
Родди был стройным мужчиной атлетического сложения, ростом пять футов десять дюймов, с уже редеющими каштановыми волосами и светло-голубыми глазами. Несмотря на довольно обычную внешность, его всегда можно было выделить в толпе благодаря самым элегантным костюмам, а также шейному платку, который он умудрялся завязывать так, что его замысловатые складки никогда не повисали.
— Ты уже слышала о Кенсингтоне?
— О ком? — рассеянно спросила Алекс, думая, как бы ей уговорить его сделать то, что ей нужно.