У Элизабет осталось такое чувство, словно эта встреча ей пригрезилась.
Ощущение нереальности не оставляло ее весь день, пока она нервно ходила по гостиной, время от времени поглядывая на солнце, которое никак не хотело уходить с небосклона. Ей было непонятно, почему Роберт боялся встречи даже с их старым верным дворецким. Очевидно, у него какие-то неприятности, возможно, даже с властями. Если так, она попросит помощи или совета у Яна. Роберт ее брат, и она любит его, несмотря на все его недостатки, Ян должен ее понять.
С наступлением сумерек Элизабет украдкой вышла из собственного дома.
Роберт сидел, прислонившись к старой вишне, и мрачно рассматривал свои дырявые разбитые ботинки. Увидев Элизабет, он быстро вскочил на ноги.
— Ты не захватила чего-нибудь поесть? Она поняла, что утром не ошиблась, предположив, что он голодает, теперь она ясно видела — брат на грани истощения.
— Да, но я смогла взять только хлеб и сыр, — объяснила она, доставая сверток из складок широкой юбки. — Я не могла вынести из дома больше, не возбудив при этом подозрений. Роберт, — Элизабет не дала отвлечь себя такими прозаичными вещами, как еда, — где ты был, почему бросил меня одну и что…
— Я не бросал тебя, — яростно выкрикнул он. — Это твой муж похитил меня через неделю после нашей дуэли и посадил на один из своих кораблей. Я должен был умереть.
Боль пронзила все ее тело, но поверить такому она не могла.
— Не говори мне этого, — закричала она, отчаянно замотав головой. — Нет, он не мог…
Роберт лязгнул челюстями, задрал рубашку и повернулся к ней спиной.
— Вот один из сувениров, которые он мне оставил. Вопль ужаса застрял у нее в горле, и она зажала рот кулаком, пытаясь удержать крик. Ей казалось, что сейчас ее стошнит.
— О Боже, — простонала она, тяжело дыша и глядя на ужасные рубцы, которыми был покрыт почти каждый дюйм исхудавшей спины Роберта.
— Только не падай в обморок, — сказал Роберт, успокаивающе стиснув ее руку. — Тебе нужно быть сильной, чтобы он не смог совершить новых злодеяний.
Элизабет села на траву и уткнулась лицом в колени, беспомощно качаясь взад-вперед.
— О Боже, — бесконечно повторяла она, в глазах ее по-прежнему стояла исполосованная спина Роберта. — О Боже.
Сделав несколько долгих глубоких вздохов, Элизабет наконец заставила себя успокоиться.