— А он пытался?
— Он заломил двести, как только понял, что мне необходимо выкупить его.
— Представляю, как тонко надо было повести дело, чтобы он так сильно сбросил цену.
С трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться, Ян кивнул.
— Очень тонко, — согласился он, подавляя смех. — А можно поинтересоваться, почему он оказался таким сговорчивым?
— Ну, полагаю, это произошло потому, что я сумел очень наглядно показать ему, что в жизни существуют более ценные вещи, чем деньги.
— Правда? — завороженно спросила она.
— Его горло, например.
Эпилог
Стоя у балюстрады террасы, Ян смотрел вниз, в сад, где Элизабет с их трехлетней дочкой Каролиной стояли на коленях возле клумбы и рассматривали цветы герани. Их головы склонились так близко друг к другу, что невозможно было понять, где кончаются золотые волосы Элизабет и начинаются волосы Каролины.
Элизабет что-то сказала девочке, и та залилась счастливым смехом, от которого у Яна всегда теплело на сердце.
За его спиной, удобно расположившись за резным столиком, играли в шахматы старый герцог и Дункан.
Элизабет Ян устраивал бал и пригласил на торжество больше семисот человек.
Молчаливая сосредоточенность игроков была нарушена внезапным появлением шестилетнего мальчика, удивительно похожего на Яна, и его репетитора, на лице которого было написано отчаяние, — интеллект ученика явно превосходил возможности учителя.
— Прошу прощения за наше вторжение, — извинился мистер Твинделл, — но у нас с мистером Джонатаном возник спор, который, как я сейчас понял, могли бы разрешить вы, викарий.
Оторвав взгляд от шахматной доски, а мысли — от победы, которую он вот-вот должен был вырвать у противника, Дункан сочувственно улыбнулся сконфуженному учителю.
— Чем могу быть полезен? — спросил он, переводя взгляд с учителя на красивого мальчика, который моментально переключил внимание на шахматную доску.
— Мы заговорили о небесах, — объяснил мистер Твинделл, — а конкретно о том, как выглядит это место, которое — что я все утро пытаюсь втолковать мистеру Джонатану — существует совершенно по иным законам, чем все здесь на земле.
При этих словах мистер Джонатан оторвал заинтересованный взгляд от шахматной доски и, заложив руки за спину, обратился к старшим с таким видом, словно слова учителя были настолько абсурдны, что ему даже неловко их повторять.