Элизабет вспыхнула, словно оскорбление было нанесено лично ей, но Ян только откинулся на стуле и ледяным взглядом уставился на Эверли. После долгого напряженного молчания он произнес опасно мягким голосом:
— Я в состоянии поднять ставку еще на десять тысяч фунтов.
— Какие к черту десять тысяч, у вас их нет и в помине! — взорвался Эверли. — Я не собираюсь ставить свои деньги против вашей жалкой, ничего не стоящей расписки!
— Довольно, Эверли! — оборвал его герцог Хаммондский. — Вы заходите слишком далеко.
Эверли метнул на герцога бешеный взгляд, затем презрительно кивнул Яну:"
"— Итак, еще десять тысяч фунтов. А теперь давайте посмотрим, что у вас на руках!
Ян безмолвно вывернул свои карты, и они эффектно выскользнули из его ладони на стол, сложившись красивым четким веером. . Четыре десятки.
Эверли вскочил на ноги.
— Несчастный шулер! Я видел, как вы взяли последнюю карту со дна колоды. Я знал это, но отказывался верить собственным глазам!
Ропот голосов поднялся при этом неслыханном оскорблении, однако Ян оставался все таким же бесстрастным, только одна жилка дрогнула на его окаменевшем лице.
— Назовите своих секундантов, негодяй! — прошипел Эверли, в бешенстве наклонившись к Яну через стол.
— Учитывая обстоятельства, — холодным скучающим голосом протянул Ян, — полагаю, что мне решать, хочу ли я удовлетворения.
— Не будьте ослом, Эверли — раздался чей-то тихий голос, — он прикончит вас, как муху.
Элизабет едва слышала эти слова, она понимала только то, что состоится дуэль, допустить которую нельзя ни в коем случае.
— Все это ужасное недоразумение! — воскликнула она, и к ней повернулось несколько десятков раздраженных, недоверчивых мужских лиц. — Мистер Торнтон не передергивал, — быстро заговорила она. — Эти десятки были у него на руках еще до того, как он вытянул последнюю карту. Собираясь уходить несколько минут назад, я случайно увидела его карты.
К ее необычайному удивлению, казалось, никто не поверил ей и даже не обратил внимания на ее слова, не исключая и лорда Эверли, который хлопнул ладонью по столу и заорал:
— Черт вас возьми, я назвал вас мошенником! А теперь я называю вас тр…
— Ради Бога, — опять перебила Элизабет, не дав ему выговорить слово «трус», после которого дуэль будет уже невозможно предотвратить. — Разве никто не понял, что я сказала? — спросила она, обводя взглядом собравшихся.