Он посмотрел на Шарлотту, потом на Чарлза, и воцарилось неловкое молчание.
Джорджина почувствовала, что Джон хочет поговорить с ней наедине.
— Не можете ли вы пройтись со мной… мы могли бы прогуляться по берегу реки.
— Конечно.
Шарлотта закутала сестру в черный бархатный плащ, и они вышли. Смеркалось; они держали путь вдоль реки.
— Мне очень жаль, что сплетни и домыслы усугубили ваше горе, леди Джорджина, — сказал Джон.
Она подняла на него умоляющий взгляд:
— Прошу вас, для меня слишком мучительно говорить об этом.
— Тогда поговорим о других вещах.
Дрожь облегчения пробежала по ее телу.
— Вы озябли!
Он остановился и взял ее за руки.
— Нет… да. Все эти дни я никак не могу согреться. Наверное, я ощущаю холод сильнее, чем другие. Я всем сердцем люблю Шотландию, но зимы в горах для меня невыносимы.
Джон снял с себя плащ и закутал ее.
— Вам понравилось бы в Девоне. Там круглый год тепло, долины покрыты пышными цветами, порхают бабочки, певчие птицы.
— Это похоже на рай, — сказала она с тоской.
— Я получил письмо от вашей матушки.
Джорджина удивленно взглянула на него.
«Как я могу сказать ей, что ее мать все портит еще больше, продолжая настаивать на том, что они с Френсисом были помолвлены?» И Джон решил сказать это самой герцогине Гордон.
Он поспешил успокоить Джорджину:
— Ваша матушка прислала мне свои соболезнования и выразила глубокую тревогу за вас. Это и заставило меня поспешить с визитом. Я надеялся, что, разделив с вами горе, облегчу его.
— Благодарю вас.
Голос ее прозвучал еле слышно.
— Джорджина, может быть, вас утешит, если вы узнаете, что последняя мысль Френсиса была о вас.
Он увидел, что ее прекрасные глаза наполнились слезами, и понял, что слишком рано заговорил о таких вещах. Ее горе тронуло его, и хотя он желал бы, чтобы это было не так, он в конце концов был вынужден признать, что она любила Френсиса.
* * *
Первое, что сделал Джон, вернувшись на Расселл-сквер, это написал письмо герцогине Гордон.
«Ваша светлость!
Сожалею, что мое молчание показалось вам обидным, но я уверен, вы поймете, что оно продиктовано уважением, которое я испытываю к памяти моего брата."
"Не может быть никаких сомнений, что Френсис высоко ценил вашу дочь, и я согласен с вами, что намерения брата в отношении леди Джорджины были совершенно чисты и благородны. В качестве доказательства своих нежных чувств Френсис попросил меня передать вашей дочери прядь его волос.