— Ткань почти прозрачная… Сквозь нее видны очертания тела.
В его голосе послышалось что-то угрожающее.
— Но это самая последняя парижская мода, — возразила Джорджина.
— Французские женщины славятся тем, что безвкусно и вызывающе выставляют себя напоказ. Английские леди более утонченны, более респектабельны.
— Вот как? Ты хорошо разбираешься в утонченных английских леди, поскольку был женат на одной из них. А каково твое мнение насчет шотландских леди, могу ли я узнать?
Темные глаза Джона сузились.
— Именно эта шотландская леди — скороспелая дерзкая девчонка, которая любит щеголять своей красотой. Я знаю, тебе нравится обращать на себя внимание, Джорджи, но я был бы тебе весьма признателен, если бы ты надела другое платье. Наши гости уже прибывают.
Джорджине захотелось накинуться на него, расцарапать его надменное лицо, но она взяла себя в руки и попыталась взглянуть на ситуацию его глазами. «Он ясно дал понять, что женится на мне потому, что ему нужна хозяйка политического салона».
Джорджине хотелось отстаивать свои права, но поскольку она понимала, как важен для Джона этот вечер, она милостиво снизошла к его требованиям.
— Я переоденусь. Ступай встречай гостей.
Джорджина надела платье из розовой шелестящей тафты и спустилась вниз. Обидчивость не была ей свойственна. Всю жизнь ее учили, как нужно пользоваться своими женскими чарами, и эти чары исходили от нее естественным образом."
"Джон смотрел, как его красавица жена приветствует политических деятелей, приехавших в Уоберн.
Атмосфера, которую она создавала в Уоберне, была в одно и то же время элегантной и уютной.
После обеда Джорджина выразительно посмотрела на Джона, а потом отправилась завлекать премьер-министра Эддингтона.
— Мне нужна ваша помощь и ваш совет. Не откажите в любезности, господин премьер-министр?
— Сочту за честь, ваша светлость.
— Я превратила одну из гостиных в своего рода аптеку.