Блондинка-рабыня

Мое обращение к Гагелю и получение этого липового заявления Ривертона было всего лишь трюком. Ривертон действительно давал показания Гагелю. Бедняга верил и до сих пор еще верит, что он действительно застрелил Рафано.

Вы помните, когда вы были у меня в конторе в прошлое воскресенье, мы говорили об этом деле. Вы сказали, что это был прекрасный выстрел для Щенка — попасть с двенадцати ярдов Рафано в сердце!

Учитывая, что, отправляясь туда, Ривертон был набит наркотиками, этот выстрел можно считать просто волшебным.

Но, увы, волшебства бывают только в сказках!

Продолжаю. В конверте, кроме этого письма, есть три вещи.

1. Отпечатанное письмо, подписанное „Друг“. Оно было доставлено Ривертону Братцем Генни прямо на квартиру в прошлую субботу. В письме сказано, что Рафано долгое время дурачил Щенка, мошенничал в игре. Это письмо привело Ривертона в ярость, и после свидания с Азельдой Диксон в Корт-Мэншнз он поехал прямо в Фаллтон, чтобы расправиться с Рафано. Он действительно взял с собой пистолет, но так им и не воспользовался.

Мы бы никогда не нашли этот пистолет, даже если бы водолазы прочесали все дно под местом швартовки „Сан-Педро“. Но я готов держать с вами пари — двадцать к одному, — что водолаз может найти пистолет прямо под „Сан-Педро“. Его бросили вниз из иллюминатора.

2. Второе письмо, отпечатанное на той же машинке и подписанное Азельдой Диксон. Я сам лично напечатал его в кабинете Братца Генни в баре „Капер“, в Сохо. Заметьте, что буквы „е“, „ф“, „д“ и „а“ одинаковы.

То есть, действительно, письмо Щенку было отпечатано на той же машинке и в этом же баре. А напечатала его Азельда Диксон.

Второе письмо скажет вам, что Азельда знает, кто убил Келлса в Грин-Плейс. Я нашел его там несколько дней назад. Он искал улики, но кто-то увидел его и разделался с ним. Эффи Томпсон, мой секретарь, звонила вам насчет погребения тела.

Азельда видела это письмо, подписанное ею. Прошлой ночью у меня с ней был длинный разговор. Она ждет вас в Корт-Мэншнз.

Если вы пошлете за ней машину, когда получите это письмо, и поговорите с ней, она сообщит вам кучу подробностей. Надеюсь, вы самым лучшим образом отнесетесь к ней. Конечно, она соучастница убийства, но, знаете, она так привыкла к наркотикам, что ею мог вертеть любой. Мне искренне жаль ее. Эти показания дадут вам то, что вы любите называть „выдающимися фактами“, но пока я не сообщаю, где и когда вы сможете найти ее приятеля. Эта вещь сейчас интересует и меня.