— Я уже говорила вам, что под его мужественной внешностью…
— …скрывается человек, который больше всего боится, что вот-вот спятит, — докончил я за нее. — Вы заметили это?
Ее большие сапфировые глаза так широко раскрылись, что заняли пол-лица.
— Я вовсе не нахожу это смешным, мистер Холман!
— Я тоже. Вы не хотите проводить меня до выхода?"
"— Нет, — обозлилась она. — У меня есть дела поважнее. До свидания, мистер Холман.
— Пакстон женат?
Она отрицательно покачала головой, потом взглянула на меня с подозрением.
— А почему вы об этом спрашиваете?
— Просто так, — пожал я плечами.
— Насколько я знаю, нет. — Ее лицо стало жестким. — Только не вздумайте болтать всякую ерунду вроде того, что он импотент: я-то наверняка знаю, что это неправда!
— «Девушка с пятницы до понедельника», не так ли?
— До чего же смешно, мистер Холман. — Голос ее зазвенел. — Несколько минут назад, когда мы шли к автобусу, вы мне показались вполне симпатичным. Вы мне даже понравились! Правда, нелепо?
Она промчалась мимо меня — мини-юбочка так и взвилась вокруг ее золотистых бедер — и исчезла в автобусе.
Глава вторая
Случайный луч солнца прокрался сквозь жалюзи и заплясал на бронзовом пресс-папье, громоздившемся посередине крытого кожей стола.
Несколько секунд доктор Дедини внимательнейшим образом изучал это любопытное явление, так что у меня не было возможности привлечь его внимание к моей скромной особе.
Гладкая оливково-смуглая кожа, едва заметная седина на висках. Глубоко посаженные карие глаза оттенялись длинными, загибающимися кверху ресницами. На лице раз и навсегда застыло меланхолическое выражение, словно почти все свое время он предавался размышлениям о всех печалях мира.
— Это ужасная неприятность, — мягко произнес доктор. — Впервые в истории нашего заведения пациентка, гм, покинула санаторий самовольно, без предварительного разрешения.
— Все-таки как именно это произошло?
Его тонкий указательный палец с ухоженным ногтем осторожно отодвинул пресс-папье на пару дюймов в сторону от солнечного лучика.