— Какой черт сможет воспользоваться этой ситуацией? — Он развел руками. — Дело в шляпе, и вы это знаете. Вы же понимаете не хуже меня, что, если бы у защиты были реальные основания, я бы не стал прибегать к помощи Валентина Гагеля. Вы ведь знаете это, не так ли?
Грингалл нерешительно кивнул головой.
— Должен сказать, что я предполагал что-то в этом роде. Вы говорили мне, что фактически защиты не будет. Иначе говоря, этот ваш Гагель пытался смягчить обстоятельства, свести на нет факты пьянства и употребления наркотиков.
— Я готов согласиться с вами, — печально сказал Каллаган.
Грингалл изумленно уставился на него.
— Боже мой! — воскликнул он. — Только не говорите мне, что вы сами считаете его виновным!
Каллаган колебался.
— Нет. Я бы не заходил так далеко, но… — Он пожал плечами. — Когда вы разговаривали с ним, Грингалл? Впрочем, вы действуете своими методами.
— Да. Но теперь не вижу причин скрывать это от вас. Завтра утром газеты сообщат обо всем.
Он опять принялся выколачивать свою трубку.
— Завтра я поеду в Баллингтон, — продолжал Грингалл. — Наш хирург говорит, что Ривертон достаточно оправился. Его состояние гораздо лучше, чем было, когда он употреблял наркотики. Пуля Рафано, так сказать, пошла ему на пользу. Ладно… Он сможет сказать все, что захочет. Я не собираюсь ничего спрашивать у него. И не хочу его ни в чем обвинять, пока сам не отыщу то, что мне нужно. — Он пристально посмотрел на Каллагана.
— А что именно вы хотите найти, Грингалл?
— Я хочу найти парня, который был на борту яхты.
Он помолчал.
— Комиссар хочет, чтобы я нашел этого парня, если смогу. Он не хочет, чтобы защита набросилась на него и неожиданно предъявила какую-нибудь небылицу… вроде рассказа о самозащите… или о чем-то подобном. Ну а я пока не в состоянии сделать это.
— И вы пришли к заключению, что это не меняет дела?
— Верно.