Прошло почти двадцать четыре часа с момента, когда она последний раз видела его и разговаривала с ним. Никто не принес ей утреннюю газету, поэтому она мучилась в информационном вакууме. Питер был рад, что она до сих пор находится в неведении. Он очень боялся, что ее реакция будет такой же неистовой, как вчера вечером у Лизы. Питер сел рядом с кроватью Мэгги в кресло, освободившееся после ухода медсестры. Он пытался решить, с чего начать. Уже второй раз за последние два дня ему предстояло разбить чье-то сердце и разрушить жизнь.
– Мэгги, врачи обнаружили яд в твоем организме, – начал он разговор, глядя на нее испытующе. – Они делают все возможное, чтобы противостоять его пагубным последствиям. – Врачи сказали ей об этом вчера вечером, поэтому она не удивилась, хотя и не поняла до конца. Никто пока до конца не понял. – Они не знают, как долго он находится в твоем организме и как туда попал.
Врач из токсикологической лаборатории объяснил ему, что, вероятно, его постоянно добавляли по две капли. Большие дозы убили бы ее мгновенно или в течение нескольких дней. Когда Питер наблюдал за ней, он увидел, что руки у нее больше не дрожат, и понял, что симптомы болезни Паркинсона стали теперь менее очевидными по мере того, как она медленно восстанавливалась от яда. Совершенно точно можно было утверждать, что это был не несчастный случай.
Сейчас проводились тесты, чтобы выяснить, действительно ли у нее была болезнь Паркинсона. Токсиколог предполагал, что, скорее всего, симптомы были вызваны ядом, а не самой болезнью. Все, что происходило, по понятным причинам пугало Мэгги. Она была в ужасе от исчезновения Майкла. В течение многих лет она полностью зависела от него.
– Где Майкл? – снова настойчиво спросила она, глядя на Питера широко открытыми глазами. Она не могла смело смотреть в лицо создавшейся ситуации, когда его не было рядом.
– Его здесь нет, – не уточняя, сказал Питер. Было видно, что Мэгги испугалась еще больше. Она опустила голову на подушку. Многие годы он поддерживал в ней жизнь, был ее защитником и спасителем.