И когда все наконец-то начали расходиться, тоже попыталась уйти, но Градов, степень опьянения которого уже давно перевалила за отметку «как свинья», попросил ещё посидеть. Скрепя сердце, согласилась на полчасика. В этот момент к нам подошёл Смолин, и у меня появилась отличная возможность уйти вместе с ним, но я просто-напросто испугалась. Моя явно нездоровая психика ещё от танца не отошла, и перспектива остаться с ним наедине в машине нервировала меня до чёртиков. Я понимала, что вела себя по-идиотски, что у женщины моего возраста повадки шестнадцатилетней девственницы смотрятся странно, но ничего не могла с этим поделать.
Когда удалось уговорить Градова поехать домой, был уже первый час ночи.
На работу утром встала как обычно, но вот поднять с дивана Градова не смогла. Рассудив, что сегодня вторник, и Смолина до десяти всё равно не будет, решила не оставлять этого пьянчужку одного у себя дома. Не дай бог, мама забежит за чем-нибудь. Растолкать Сергея удалось только в восемь, затем я отпаивала его на кухне кофе, и ещё полчаса он провел в ванной. Чувства стыда за содеянное Градов явно не испытывал.
— Верочка, спасительница моя, прости меня, пожалуйста!
В итоге, когда моё терпение было уже на исходе, мы наконец-то вышли.
И вот теперь я пожинала плоды своей человечности, мягкосердечности и глупости, в шоке застыв в коридоре, не доходя несколько шагов до Смолина. Он стоял, широко расставив ноги. Рукава рубашки закатаны, руки скрещены на груди, во взгляде бешенство.