Бывает хуже, но редко… Теперь, Боец, как бы тебя не сочли виновником всех проблем. Планшет растреплет, я его знаю. Он вообще-то не крыса, не подонок. Но дурак. Даже не дурак, а сперва делает в горячке, потом думает. Вроде бы и думать умеет, да не вовремя. Нет, чтобы спокойно поразмыслить — умеет ведь, ничего не скажу! Так нет же, дров наломает, только потом начинает мозгами шевелить… Вот он сейчас и понесет, что Заур Демида завалил, а Боец с Зауром заодно… и это все на фоне войны с вокзальными, да с Кареном, которых могут и выпустить, да если еще и москвичи сюда полезут… Короче! На два-три дня надо зашхериться прочно, а дальше жизнь начнет потихоньку показывать, что да как, там и кумекать начнем.
Я вздохнул, вспомнив свою «девятку», горбом заработанную.
— Что вздыхаешь?
Я объяснил."
"— Да, брат, — посочувствовал Степаныч. — Да что ж делать! Снявши голову, по волосам не плачут.
Ничего себе волосы… — подумал я, но спорить не стал.
— Слышь, братва, — подал голос Танк. — А может, машину бросать не надо? У меня одна телка есть… ну, девчонка. Она в частном доме живет. Загоню туда, сроду никто не найдет. У нее и отсижусь! А вас к тебе, Степаныч, подброшу, и сразу рвану к Наташке… ну, то есть к бабе этой.
Мысль моя за секунду провернула несколько раскладов. Будь Танк хоть немного иным, я бы и заподозрил его в корысти — что он сейчас сдаст нас Планшету, оставшемуся за Демида. В таком решении, бесспорно, могла быть зловещая логика. Да не надо забывать и про Михалыча, пока оставшегося в тени, но в любой момент способного оттуда выйти неизвестно с какими сюрпризами. То, что он будет безучастно наблюдать за криминальной войной в Ростове… ну, это вряд ли, мягко говоря.
Но в случае с Танком этот фактор играл самую важную роль. Простой, как кубометр древесины, пацан был не способен на предательство, я в этом готов поклясться. И даже не только из-за того, что у него не хватало ума на сложные расклады. Не хватало, это верно. Но суть не в том. Я убедился в его нравственных принципах.