Случай с бойцом, вырубившимся прямо на ринге из-за дозы снотворного в том шприце, явно подействовал на нее удручающе. И она с тех пор не поднимала глаз и вообще чувствовала себя не в своей тарелке.
Но организаторы, конечно, позвали сюда медиков и ввели медицинский осмотр перед боями не из чувства благородства — им-то как раз нужен был наш звериный настрой. Чтобы зрелище продолжалось, таким «зверям», как мы, требовалось подлатывать раны. Еще в Риме гладиаторы были теми немногими, кто получал лучшую медицину, порой недоступную обычным горожанам.
А мы ничем от таких гладиаторов не отличались.
— Как Танк? — спросил я, отбрасывая невеселые мысли.
— Плохо, — честно призналась аптекарша. — Он с трудом говорит, а когда его повели на свежий воздух, его вырвало.
Лидка рассказала, что Демид распорядился везти Танка в больницу, несмотря на то, что организаторы строго-настрого запрещали подобные действия до самого окончания турнира. У пацана был однозначно сотряс, но следовало убедиться, что нет хотя бы кровоизлияния и гематом мозга.
— Договорились на том, что вместе с Танком поедет Заур, Демид дал слово этому Марку, что, как он сказал, сюрпризов не будет, — вздохнула аптекарша. — Они его забирали как раз от меня, и я всё слышала. Я и сказала Зауру, что если не обследовать его сейчас, то через несколько часов ему может стать сильно хуже.
На этом разговор закончился. Она осмотрела меня, раскрыв свой чемоданчик. Обработала ссадины каким-то средством, чтобы во время дальнейших схваток не занести туда заражение.
— Тебе повезло, Сережа, повреждений почти нет, — она сложила лекарства обратно в чемоданчик. — Хочешь, обезболивающее дам?
— Чтобы как тот паренек — я от твоих лекарств вырубился прямо на ринге? — не вытерпел я.
Лидка вздрогнула всем телом. Я думал, что она начнет оправдываться, но нет. Она, окончательно побледнев, молча закрыла чемодан и начала разворачиваться — чтобы уйти. Понятно, не хочет девчонка эту тему трогать. Но придется.
— Я не договорил, — я аккуратно положил руку на ее чемоданчик, берясь за него и останавливая аптекаршу.
— Не хочу говорить об этом! — зашипела Лидка, разом ощетинившись.