- Пойдёмте к моему шатру, поговорим немного.
Мы все отправились к его месту обитания. Криспин взял меня за руку, я ему была благодарна, так как ладони были просто ледяными, никак не могла согреться. Это ледяные щупальца страха не давали мне прийти в себя. Что же теперь со мной будет после таких откровений?
Глава.26
Криспин
Лиса опять упала в обморок – это стало нехорошей привычкой, которая меня точно пугала. Что с ней происходит? Смогу ли я когда-то узнать или понять её до конца? Воспоминания так пугают девушку, что она теряет сознание.
Этот старый Алун велел отнести мне её в шатер, и я сделал это с превеликим удовольствием. Тело девушки опять был ледяным, такое ощущение, что согревалась она крайне редко, и меня это расстраивало. Она и так худенькая как тростинка, вечно переживает и мёрзнет. Слёзы на глаза наворачиваются, когда смотрю на неё. Тоненькие косточки выпирали из-под кожи. Её ещё кормить и кормить.
"Я бережно уложил её на шкуры, костёр почти погас, но я не решился просить дрова. Мы и так тут на птичьих правах, всё вокруг непонятно. Просто собрал свободные шкуры и сложил их одну на другую, в том месте, где был сложен валежник. Если правильно понял, то это и есть их кровать. Сделал такое неприхотливое «гнездо», положил Лису в него, прикрыв свободной шкурой, а сам вернулся к вождю.
Возможно, они прояснят каким-то образом сложившуюся ситуацию. Сидели ещё с полчаса, когда я, наконец, услышал шаги Лисы, лёгкие и почти невесомые, но я будто чувствовал её взгляд.
Представители племени не произнесли ни слова. Мы сидели в абсолютной тишине, только звуки членов племени разбавляли её: смеялись дети, шептали женщины, ржали лошади.
Никто не торопился просветить меня, что здесь происходит. Когда Алиса подошла, я помог ей сесть, так как она была очень бледна, казалось, что силы её сейчас покинут.
А дальше началось странное: вождь всё так же молчал, зато старый Алун разговорился, и говорил он столь странные вещи, что я дышал едва-едва.
Когда слово взяла Лиса, то я понял, что был абсолютно неправ: она не просто боялась, она была в полном ужасе от того, что с ней случилось, беспокойстве о собственном рассудке.
Её рассказ я бы предположить не мог в самых смелых фантазиях.