— Сам, говоришь? А это будет любопытно.
— С каких это пор смертные умеют самовосстанавливаться? Что за чушь? — проворчал Аид.
— А с каких пор смертные умеют убивать богов? — резонно заметил Нергал. — Пусть попробует. Если что, я пришлю к тебе кого-нибудь из моих кошек.
— Ладно, — буркнул тот. — В конце концов, это не мое дело. Мое дело — сохранить ему жизнь. А про здоровье и прочее в договоре ничего не сказано. Так что… Ну, бывайте.
Он махнул на прощанье рукой, открыл скромный маленький портал и шагнул в него, исчезая из виду.
— Думаешь, ты справишься? — спросил меня Нергал.
— Не знаю, — честно отозвался я. — Но за последнее время что-то внутри меня явно изменилось. Нужно понять, как это работает, и что из этого можно использовать. Нет никакого смысла в силе, если не знаешь, как ее применять.
— Верное замечание, — кивнул Нергал. — Но не забывай: возможности твоего источника и возможности твоего тела — это не одно и то же. Я дам тебе три дня на изучение силы и восстановление. А потом посмотрим.
— Кстати, Аид ведь тоже обещал поставить свои печати, — вспомнил я. — Он забыл!
— Забыл? — криво усмехнулся Нергал. — Да нет. Просто поленился. Ну и ладно, неважно. Сейчас свои росчерки поставлю по углам, чтобы уж точно впредь обойтись без гостей. И знаешь… Пожалуй, все-таки стоило подождать до утра.
— Думаешь, это что-нибудь изменило бы?
— Я стал бы немного сильней, а Чернобог — немного слабей. Когда он появляется в той части света, где стоит день, его энергия уменьшается. А ночью, наоборот, увеличивается.
— Любопытно. Да, при таком раскладе, пожалуй, действительно стоило немного подождать. А то, честно говоря, я уже решил, что все. Крышка нам всем.
— А я решил, что это тебе крышка, когда вдруг ты заржал, как ненормальный, — покосился на меня Нергал.
— Даже не знаю, — улыбнулся я. — Видимо, это моя суперспособность. Слушай, а я спросить хотел. Помнишь, вы с Аидом сказали, что я убил Эреба как древние. Древние — кто?.. И почему они умели убивать тех, кого считают бессмертными?
Глава 2
Кого боятся боги
Нергал добрую минуту смотрел на меня и, казалось, колебался, следует ли отвечать на мой вопрос.