А потом вскинула голову и с каким-то вызовом бросила мне в лицо:
— Да потому что у меня тысячу лет никого не было, а то, что было — это, знаешь ли, не те воспоминания, которыми можно похвастаться! А ты мне нравишься. И я боюсь все испортить. Доволен?
Я привлек ее к себе.
— Мне очень жаль, что тысячу лет назад меня не было рядом, чтобы защитить. Но теперь я есть. И обещаю — мы найдем способ вставить громовержцу его собственную молнию в задницу. Да так, что мало не покажется.
Она обхватила меня за пояс. Прижалась так доверчиво, что у меня в груди защемило.
А потом вдруг ее рука спустилась чуть ниже. И еще.
— А я говорила, что у тебя хорошая задница? — проговорила вдруг моя трепетная лань, удерживая уже обе руки в определенном месте.
— Вообще-то девушкам такое говорить не положено, — заметил я. — Это традиционно мужская фраза. А возвышенным женским индивидам полагается говорить про богатый внутренний мир, родство душ или что-то в этом роде.
— Как ты сказал — насрать, — отозвалась Деметра. — Кому там, чего и куда положено.
И посмотрела на меня так, что я сразу понял — вот он, желанный зеленый свет!
Переспрашивать я не стал. Просто взял и утащил свою капризную Бастилию на мягкую траву под ближайшее дерево, чтобы тут же, на месте, и подтвердить ее капитуляцию.
Иногда женщины любят приставать к мужикам с расспросами в духе — а какие женщины тебе больше нравятся? Каких ты предпочитаешь?
Так вот нравиться могут разные.
"Несмотря на то, что иногда с ними бывает гораздо сложнее, чем с остальными.
В наш первый раз я будто шел по минному полю, играя на скрипке Страдивари — нежно, медленно, прислушиваясь к малейшему отклику и присматриваясь к каждой тени на лице.
Я хотел, чтобы ей было хорошо со мной. Несмотря на страх и неприятный опыт в прошлом.
Но настоящий дуэт у нас получился только в третий заход.
К тому времени солнце уже медленно склонилось над горизонтом и почти касалось своим красным глазом волны на горизонте.
Черт возьми, я ведь даже не спросил, что это за место.