Вот, джип дали в личное пользование, зарплату в месяц такую, которая здесь и не снилась.
– Понятно! Сломался, значит?! Нет, ты не подумай, я не упрекаю. Не имею на это права. Каждый волен решать свою судьбу так, как захочет. У каждого есть выбор. Ты свой сделал. Только, знаешь, Володя, без обиды, руки тебе я больше не подам.
Абрамов повернулся, чтобы уйти, Полухаров остановил его:
– Подожди, Леонидыч, ты же не знаешь, почему я написал рапорт?!
– А мне это неинтересно. Написал, ну и скатертью дорожка. Такое будет тебе от меня напутствие, сынок! Живи, радуйся жизни, если сможешь…
Отставной полковник ушел, а слова все звучали в ушах Полухарова.
Майор получил в тот день расчет. И видел своих подчиненных. Но никто из них не подошел к нему, никто не попытался заговорить. Разозлившись, послав все к чертовой матери, Полухаров уехал. Поминки прошли скомканно, и скорей всего майор сорвался бы, если бы не Татьяна. Она смогла найти те слова, в которых так нуждался Владимир.
В среду, 5 октября, Полухаров приступил к исполнению своих новых обязанностей. Сегодня он возвращался из второй своей командировки.
За размышлениями и почти беспрерывным курением Владимир миновал МКАД, пост ДПС и припарковал автомобиль у первого же супермаркета. Достал из кармана стильного пиджака дорогой сотовый телефон, набрал номер Карасева.
– Здравствуй, Володя! Быстро ты, однако, обернулся. Ожидал увидеть тебя завтра.
– Привет, Веня, а насчет возвращения, то я привык все делать быстро.
– Где ты сейчас находишься?
– На въезде по Ленинградскому шоссе.
– Ясно, все прошло без проблем?
– А они могли возникнуть?"
"– Нет, конечно, извини, я еще не совсем проснулся. Ты вот что, давай-ка двигай к загородному дому. Но в поселок не въезжай. Остановись на берегу озера, рядом с березовой рощей, вне охраняемой зоны. Там встретимся и поговорим. Можешь не торопиться.