А за это отдельно ответить придется.
Карахан проговорил:
– Смотрю, шустрый этот капитан бывший. Давно он у Каландина?
– Как из спецов уволился. За него, слышал, корешок его босса по ЦК просил. Ну, уважил Каландин просьбу бывшего коллеги. Они связями дорожат. Помогают друг дружке. Блядь, им уже за восемьдесят, а все, суки, норовят власть держать.
– Такая порода, Игнат! Для них власть – жизнь. Без власти они трупы. Впрочем, и обладая властью, никто еще вечно не жил. Значит, Мельника к Каландину дружок старый устроил?
– Да!
– Кто именно, узнать можно?
– А на хрена?
Карахан повысил голос:
– Чтобы было до хрена! Перед тем, как на кого-то руку поднимать, не мешает узнать, а не отрубят ли тебе случаем эту руку.
Есаул вновь задумался:
– Черт его знает, хотя… Лева, по-моему, тогда еще в личной охране Каландина обретался. И трахал бывшую секретаршу босса. По крайней мере, слух такой гулял по хутору.
– Что за Лева и секретарша? Почему бывшая?
– Лева – это тоже мой человек.
Карахан спросил:
– Что произошло 9 мая? Каландин ее выгнал?"
"– Не совсем! На праздники на хутор приезжали твои земляки, пробыли здесь двое суток и свалили. Валентина уехала с ними. Больше о ней ничего не было слышно.
– Ясно! Где сейчас твой Лева?
– На общей хате, наверное, с пацанами в карты режется.
Карахан поднялся, приказал:
– Ты иди поговори с Левой, узнай, кто рекомендовал Каландину Мельника, и выходи на берег.
– А чего тебя так заинтересовал Мельник? Какая разница, кто его прислал сюда?
– Ты не понял приказа? Мне повторить?
– Не надо! Постараюсь узнать, что требуется, но учти, безо всякой гарантии. Лева может и не знать ни хрена.
– Ты еще здесь?
Есаул поднялся, прикурил сигарету, вышел за пределы усадьбы. Телефон Карахана издал сигнал вызова. Бандит взглянул на дисплей. Цифры номера Каландина. «Наблюдал, старый лис, за разговором во дворе».