Только вместо того, чтобы учить меня, лучше подумал бы о замене Каландина. Бабки, что обещаны за утреннюю акцию, – слезы по сравнению с тем, что можно взять, сместив бывшего партийного деятеля, засиравшего народу мозги байками о светлом будущем, воруя при этом столько, сколько нашим новым русским и не снилось.
– А ты не помнишь, что мы договорились не обсуждать эту тему, пока не разберемся с заказом?
– Помню! Ладно! После акции так после. Осталось недолго ждать! Как говорится, ночь простоять да день продержаться, в смысле успеть смыться отсюда.
Карахан взглянул на Есаула:
– Успеем, Игнат, все успеем!
22.00. Есаул, заступивший на ночное дежурство, принялся наблюдать за станцией Магино. Карахан же расстелил спальный мешок и вскоре захрапел.
Есаул только головой покачал. Ну и нервы у этих чеченов. Утром бой, а он уснул как дитя. Привычка, что ли? Сколько лет уже воюет? И ради чего? Хотя он-то, Карахан, прекрасно знает, за что воюет. За большие деньги. А его речи о независимости Ичкерии – полнейшая туфта.
И, вообще, шли бы они к черту, чмо немытое. Нашел, о чем думать. Соображать надо о другом. Как убедить Карахана выступить против Каландина. А может, устроить провокацию? Завалить Каландина с его «шестеркой» Мельником, а следом – Карахана с Анваром. Представить же бойню как попытку Вахи сместить силой бывшего партийного босса. А что? Это же реально.