К счастью, она легко поддается телепатии. К счастью для зверюшки, конечно. А то бы пришлось ее пускать на колбасу.
Один ментальный нажим, и агрессивный хищник превращается в доброго и мягкого котенка-поросенка.
— Ты Лёва или Хрюша? — фыркаю я, и зверь под моим взглядом пятится назад, пока не забивается в самый темный угол. — Ладно, будешь Лёша.
Оборачиваюсь к пролому и одним мощным прыжком выкидываю себя обратно на ярус выше. Гумалин с Дасаром с опаской смотрят на развалившийся пол.
— Автоматические арбалеты, значит? — спрашиваю я, пока радостный Ломтик выскакивает из теневого кармана и прыгает по моим каменным наплечникам.
— Так было в чертеже, — пожимает плечами взломщик. — Видимо, ловушку полностью заменили.
У края пролома осталась небольшая полоска сохранившегося пола, по ней и перебираемся к следующему повороту коридора. Больше ловушек не попадается, и мы упираемся в двери отсека тюремщиков. За дверью я обнаруживаю десять ракхасов. Хм, своеобразные у дроу Бесчлина тюремные надзиратели. С другой стороны, зато он не расист.
Осторожно дергаю за ручку двери. Не поддается. Дверь железная, явно на тяжелом засове с внутренней стороны. Ломать долго и шумно, тюрмещики успеют вызвать подмогу. Но не зря же я прихватил с собой подгорного руномастера.
— Гумалин, — уступаю дорогу казиду. Карлик достает из карманов кисточку с тюбиком чернил и быстренько чертит витиеватую руну.
— Готово, шеф, теперь эту дверь нельзя запереть, — произносит казид, довольный работой.
— Ждите здесь, — бросаю я группе и врываюсь к тюремщикам.
Десяток ракхасов с ревом вскакивают из-за стола, на котором валяются медные монеты и игральные кости. От нечего делать зеленомордые рубились в азартную игру, ну сейчас их я развлеку.
Сноп пси-гранат раскидывает тюремщиков по сторонам, а дальше приходится их добить Каменным ливнем. Горы камней вырастают поверх тел.
— Чисто, — подзываю я группу.
— Чисто, но тесновато, — широкоплечий Дасар с трудом протискивается между каменными грудами. А Гумалин, взобравшись на кучу булыжников, хватает со стола связку ключей.
За комнатой тюремщиков простирается непосредственно сама темница. Мы всматриваемся в темноту за решетками. В основном, в камерах кучкуются ящероподобные люди. Гумалин гулко зовет своего племянника.
— Дядя-я, — раздается робкое из-за спин ящеролюдей. — Это ты?
— Эй, чешуйчатые, — обращаюсь я к пленникам. — Уступите дорогу мальчику.
— Да пожалуйста, одначе! — громким рыкастым голосом отзывается самый высокий рептилоид.