Но, может быть, ПОКА не вызвала? Затеянная им игра достоверно показала, что неожиданности могут случиться в любой момент.
Славик Суханов все записывал, глаз от своих записей не отрывал, но Забродин видел, что помощник ерзает, словно ему не по себе. Ну, это и понятно, курить хочет, еле терпит. Сам Владимир Григорьевич курить недавно бросил, и теперь Славке неудобно при нем дымить.
– Слава, ты кури, если хочешь, – предложил он. – Вон и пепельница стоит.
– Нет, что вы, Владимир Григорьевич, не надо, я потерплю, зачем вам моим дымом дышать, вы же бросили, – быстро заговорил Вячеслав.
Ну-ну. Ладно, пусть терпит, если охота. Забродин отлично понимал, в чем тут фишка. И чай-то Суханов теперь любит красный, и курить не станет… Плавали, знаем.
– Теперь по поводу Аверкиных… – сказал Семенов, открывая новый файл в своем ноутбуке.
– Я же просил – не морочить мне голову фамилиями, – сразу перебил его Забродин. – Кто это такие?
Семенов ничуть не смутился, даже улыбнулся слегка. Нет, самообладание у этого парня отличное, похоже, Забродин не ошибся, когда начал присматриваться к нему.
– Две сестры, старшая убила младшую, с балкона скинула, – спокойно пояснил Валентин.
– А, вспомнил, – кивнул Владимир Григорьевич. – Ну, и что там? Выяснилось что-нибудь новенькое?
– Нет, старшая сестра под следствием, находится в изоляторе, ее вина полностью подтверждается, у следователя нет никаких сомнений.
– Интересно, откуда он взялся? – удивился Забродин. – И вообще, насколько я знаю уголовный процесс, какой-то адвокат уже должен быть с самого начала. Новый, что ли, появился?
– Ну да, – кивнул Семенов. – Его нанял любовник старшей сестры.
– Вон как… И что, хороший адвокат? Впрочем, это не имеет никакого значения. Важно, что одна сестра убила другую, а все остальное – несущественные детали.
Владимир Григорьевич вперил в помощника насмешливый взгляд. Вот у Славки с самообладанием куда хуже, нежели у этого частного детектива, как он ни старается, а все равно все мысли на лбу написаны.
– Верно, Владимир Григорьевич, – с готовностью отозвался Суханов, и в голосе его звучало удовлетворение.
Забродин перевел глаза на помощницу, которая сидела, как обычно, молча, скрестив руки на груди.