Они нашли в своих закромах интересную кривоватую палку и подвесили к ней поделки. А палку, которая стала основой композиции, попросили закрепить к потолку в общей горнице над столом. И началось паломничество в дом Дорониных!
Вся женская половина в доме бросилась повторять рукоделие боярышень, и Дуня придумала делать из их поделок большие картины. По её просьбе Григорий сделал раму, а к ней клеили палочки, шишки, мох и новенькие игрушки.
Вскоре горница превратилась в логово сказки, что вызывало некий трепет у всех присутствующих.
Вскоре в гости пожаловала Евпраксия Елизаровна, повздыхала, разглядывая игрушечных зверушек, потом чему-то сама себе покивала. Митрополит Филипп лично приходил смотреть роспись в её доме и высоко оценил талант маленькой художницы. Обещал присмотреть и если что, то направить. Это успокоило Евпраксию, хотя споры по поводу другой Дуниной росписи ещё тянулись.
Евпраксия Елизаровна ласково укорила Дуняшу, что та более не появлялась у неё. Девочка опустила голову, но обе прекрасно знали, что маленькая боярышня не могла прийти без приглашения. И вот она его получила!
Во дворе послышался шум, и тихо проскользнувшая в горницу ключница шепнула боярыне Милославе, что к ним в гости прибыла игуменья Таисия. Та самая, которую хотели позвать, чтобы противостоять отцу Варфоломею, но Милослава её не одобрила.
— Кто там к тебе? — недовольно спросила Кошкина. Уже второй раз её визит норовят прервать.
— Игуменья из Серпуховского монастыря.
— Дела какие?
Милослава бросила на боярыню встревоженный взгляд и замотала головой.
— Ладно, задержусь у тебя… послушаем, с чем пожаловала игуменья. Она же из рода Бутурлиных?
Милослава согласно кивнула, а Кошкина криво улыбнулась. Она хорошо знала эту хваткую особу ещё в миру.
ГЛАВА 10
Милослава выбежала на крыльцо, чтобы встретить ещё одну важную гостью. Дворовые при виде игуменьи бухнулись на колени, а прохожие начали скапливаться у ворот, ожидая благословения матушки. Слухи о Дорониных с новой силой понеслись по Москве.
Милослава со всем почтением приветствовала настоятельницу монастыря, проводила в дом и замерла, боясь предложить угощение. Боярыне хватило одного взгляда на игуменью, чтобы понять, что приехала она неспроста.