Сломленная злыми словами боярыня повернула голову в сторону девочки, а та чуть отстранилась, но продолжила убежденно тихо говорить, чтобы боярыня сосредоточилась и прислушалась:
— Любой воин может получить рану в бою, но не каждому повезёт попасть к знающему лекарю. А тот человек, что обработал раны Петра Яковлевича, был очень хорошим лекарем.
— Но рука у сына чуть не отсохла, — слабым голосом возразила боярыня.
— Вот и второе везение. Несмотря на дурость иноземца Петр Яковлевич выжил и вдругорядь дождался помощи знающего человека.
Кошкина согласно прикрыла глаза. Лекарка твердо обещала, что руку Петруше она восстановит, и ему уже заметно лучше стало. На щеки боярыни вернулся румянец. Ещё бы, топили в доме хорошо, а на ней сто одёжек!
Через пару мгновений Кошкина обрела былую уверенность, а в глазах её поселилась решимость поквитаться за брошенные ей в лицо страшные слова.
Хозяйка дома тем временем раздала оплеух дворовым девкам, чтобы молчали обо всём и не звали в дом беду, повторяя всякие глупости.
— Где ведьма-то? — стали спрашивать её.
— Какая ведьма? Вы что белены объелись?
— Так кричали, что ведьму нашли…
— Знать не знаю, ведать не ведаю! Должно быть лазутчик какой матушку караулил и хулу крикнул? Подобру-поздорову ли она отбыла?
— Да! Токмо никого не благословила!
— Значит дела у неё были. Гришка, закрывай ворота, а то не дай бог к нам чужак злокозненный проберется!
Милослава вернулась в дом и кивком дала понять, что успокоила народ, а дальше уже дело Евпраксии Елизаровны.
— Жду завтра дочерей твоих у себя. Пусть вместе с племянницами моими рукодельничают, всё веселее им будет, — произнесла боярыня и Милослава низко поклонилась вместе с девочками.
Доронина понимала, что Кошкина собирается искать сторонников и Маше с Дуней надо будет показать себя.
Дуняша долго молчала после ухода Евпраксии Елизаровны, наблюдая за метаниями мамы и поникшей Машей. Ей хотелось признаться, что это она накануне рассказала сестре страшную сказку про ведьму, но её признание никому не поможет.