Сама Дуняша понимала, что давно прижившиеся тут попрошайки игнорируют её из-за той бабы, что сумела залепить себе глаза какой-то гадостью и притворялась слепой. Да и не в первый раз Дуня шла, не задерживаясь возле примелькавшихся нищих, поэтому от неё уже ничего не ждали.
Но слухи о жадности маленькой боярышни не ползли по городу, потому что девочка отдавала все выданные ей монетки семьям погорельцев или семьям крестьян, пришедшим в город из-за голода. Таких сразу можно было отличить от местных.
Вот и сейчас все должны были разойтись тихо-мирно.
"Очень уж это неоднозначно выглядело в её глазах. Деньги оставлялись немалые, а толку от них особого не было. Каждый, кто вынужден был прийти за милостыней уже никогда не возвращался к прежней жизни. А ведь всё было просто! Не «рыбку» надо давать, а «удочку». А нуждающимся просить у тех же бояр, да купцов не милость на пропитание, а инструмент, бревно для сгоревшего дома, работу…
Дуня шла и думала, что могла бы предложить в этом плане, как её взгляд остановился на здоровенном парне.
Дуня встала как вкопанная.
— Это как понимать? — опешила она. — Чего грабли тянешь, думаешь, я твою совесть нашла? — возмущённо вскрикнула она.
Боярин Еремей, услышав внучку, вздрогнул, попросил терпения у бога, перекрестился и поспешил назад. Машенька прижала руки к пылающим щекам, видя обращенные на них всех взгляды и оглянулась. Её сестренка оказывается отстала и прицепилась к появившемуся тут новому юродивому.
* * *С самого начала крещения Руси многие князья помогали с постройкой жилья погорельцам, выкупом пленных, лечением раненных, с обучением ремеслу… От князей не отставали бояре, купцы, богатые горожане и весь народ. Всё это отражено в летописях. Стремление помогать, творить добро воспитывалось поколениями. И церковь никогда не стояла в стороне. Так что Дуняша напрасно думала, что она одна понимает насчет «рыбки и удочки».