На специальном карнизе сидит Чернобус, мой вороний командир, в компании своих двух жён-ворон."
"— Вот он, — представляю я. — Чернобус и его прекрасные супруги Хрипуша и Каркуша.
Птица величественно расправляет крылья и каркает.
Владислав внимательно смотрит на птицу, затем вздыхает.
— Значит, это действительно… просто ворон? — говорит он с ноткой разочарования.
Я прищуриваюсь.
— Ваше Высочество, поосторожнее со словами, — предупреждаю я. — Чернобус — не просто птица. Он — гордость моей гвардии.
— Но как можно давать герб птице? — наконец возмущается Красный Влад.
Я ухмыляюсь.
— А кто сказал, что нельзя? В царских законах разве есть прямой запрет?
Он нахмуривается.
— Разумеется, нет такого запрета! Потому что никому и в голову не приходило подобное! Это настолько… — он замолкает, пытаясь найти подходящее слово, — необычно!
— Вот именно, запретов нет, — отзываюсь я с довольной улыбкой. — У Чернобуса своя гордость. Он не любит, когда его недооценивают. Тем более, когда это делает начальник Охранки, — слегка наклоняюсь в его сторону.
Чернобус, словно чувствуя подтекст беседы, издаёт низкое, грудное карканье и гордо взмахивает крыльями.
Владислав вздыхает.
— Ну, что ж, — царский брат качает головой. — Жаль, Его Величество не смог приехать. Он бы тоже охре…км…удивился. Видимо, у каждого телепата свои… причуды.
— Не знаю про других телепатов, но мои «причуды» часто дают мне преимущество, — не упускаю случая поддеть его.
На этот раз Владислав только фыркает.
— Ладно, ладно, уговорил. Пусть будет так, — признаёт он. — Но всё же. — Сейчас будет что-то вытребовывать, сто пудово. — есть дело на Ближнем Востоке. Мне бы очень хотелось, Данила, позаимствовать твоего… стратегического бойца.
Я притворно поднимаю бровь, будто удивился. Начальник Охранки точно собирался переманить моего бомбардировщика. Хитрость видна невооружённым глазом. Но возникло одно непреодолимое «но»: Чернобус — ворон.
— Ах, так вот в чём дело. Понял. Но… —качаю головой. — Дело, как понимаю, серьёзное, а значит, и условия надо обсудить обстоятельно. Не на балу.
— Поговорим позже, конунг. — Он кивает и отходит, бросая последний взгляд на Чернобуса.
Я лишь ухмыляюсь, следя, как Владислав исчезает в толпе гостей.