Теперь у Красного Влада, как начальника Охранки, прибавилось забот. Ведь расширение Царства дает возможность внешним врагам государства закинуть внутрь шпионов и найти новые маршруты контрабанды.
— А ты бы дал? — отвечает Влад, слегка приподняв бровь.
Царь откидывается на спинку резного кресла, сложив руки на груди. Его глаза сверкнули интересом.
— Не знаю, — медленно протягивает он. — Если бы был в курсе, что Даня такое устроит, то, наверное, дал бы. Или нет, — тут же поправляет сам себя. — Всё-таки Царство увеличилось, да и шведы вон как заволновались.
Влад вздыхает, переведя взгляд на окна, за которыми раскинулся вечерний город. Золотые купола церквей сияют в лучах заходящего солнца.
— А что финны? — спрашивает царь, склонив голову набок.
— Выкупили нескольких бастардов Тапио, — отвечает Влад, морща лоб. — Наверное, готовятся отбивать Падь. Но пока никаких активных действий не видно.
Царь трёт подбородок, задумавшись.
— Интересно… — произносит он. — Значит, они решили подождать.
Влад качает головой.
— Возможно. Но не стоит их недооценивать.
Царь замечает тень грусти на лице брата.
— Чего такой мрачный? — спрашивает он, прищурившись. — Сам же предложил переместить Данилу на север.
Влад усмехается, но улыбка не достигает глаз.
— Да если бы я знал, что теперь придётся за северной границей следить ещё тщательнее…
Царь рассмеивается, его смех эхом отражается от высоких сводов зала.
— Зато эта граница теперь еще дальше, — замечает он.
Влад кивает, только вот радости на его лице не прибавляется.
— Ладно, держи меня в курсе насчёт промышленного портала Данилы, — продолжает царь, переплетая пальцы перед лицом и скрывая едва заметную усмешку. — Уж очень хочется увидеть выражение Сигурда, когда его Швеция окажется наводнена мясом с клеймом Вещих-Филиновых.
* * *Я просыпаюсь от мягкого солнечного света, проникающего сквозь лёгкие занавески.
Я улыбаюсь, взглянув на нее. Главная жена та еще соня. Впрочем, поваляться я тоже люблю, но с пользой.
Закрываю глаза, собираясь помедитировать и погружаясь на первый слой Астрала. Разум очищается от мусора из повседневных мыслей. Но вдруг что-то нарушает эту идиллию.