Наверняка ему придется выпить, и, возможно, немало. Разве можно такой серьезный разговор вести на нетрезвую голову? Что же делать? Отложить до завтра? Или все-таки поговорить? К десяти вечера решение оформилось окончательно: в каком бы виде муж ни пришел, она скажет ему про признание Геннадия. Пусть уже сегодня он впервые за многие годы уснет без чувства вины.
К счастью, Родислав вернулся совсем трезвым — его важный гость оказался яростным поборником здорового образа жизни и не пил ничего, кроме минеральной воды и зеленого чая.
Родиславу пришлось соответствовать.
— Так что же, выходит, все наши мучения были напрасными? — растерянно спросил он, выслушав Любу.
— Родинька…
— И денег сколько мы вколотили в эту семейку, — продолжал он, не слыша ее. — И Татьяну терпели, сцепив зубы. И с пьяным Генкой возились. А ведь можно было прожить без всего этого. Представляешь, сколько сил и здоровья мы сэкономили бы! У нас Лелька без фруктов оставалась, зато у Ларисы были репетиторы. Ну и что толку со всего этого? Все равно она чертежницей работает, учиться в институте не стала.
Нет, ну это ж надо! Столько лет мучиться, а оказывается, это он убил жену. И все было правильно. И не было никакого убийцы, который благодаря мне ушел от ответственности. Тот человек на лестнице был всего лишь незадачливым любовником, которого муж застал со своей женой и с позором выгнал. Боже мой, Люба, а мы с тобой так переживали, так угрызались своей виной! Мы же себя извели этими мыслями!
Люба не могла понять, радуется Родислав или сердится.
Лицо у него было злым и напряженным, голос звенел от негодования. Но если он сердится, то на кого? Неужели на Геннадия? Глупо. Уж он-то тут совсем ни при чем, он не просил их помогать его семье, пока он отбывает срок. «На себя, — поняла Люба. — Родик злится на себя, потому что это он в ту ночь возвращался от Лизы и видел человека на лестнице, это он побоялся признаться, что не ночевал дома. Я, конечно, тоже боялась, что все узнают о его измене и нашем договоре, но он же первым начал, он первым завел любовницу и изменил.
Моя измена была лишь ответом на его неверность, на то, что он ко мне охладел. Похоже, я пытаюсь себя оправдать. Я тоже виновата, и не меньше, чем Родик. А может быть, и больше, потому что договор предложила именно я. Он бы не додумался. Наверное, он злится не только на себя, но и на меня тоже».
— Ты прав, Родинька, ты совершенно прав, — заговорила она. — Это я во всем виновата.
