Именно поэтому так много серьезных происшествий случается в первые секунды и минуты после взлета.
Мы начали разгоняться по взлетной полосе. Звук мотора опять вызывал у меня смутное чувство беспокойства, но с виду все было в порядке. И вот мы оторвались от земли и поднялись. Я был в кресле пилота, Джон сидел позади, и я было уже приготовился слушать его хриплый голос, выкрикивающий команды мне в ухо, как это было во время наших уроков пилотирования. Но на этот раз Джон ничего не кричал. Он с подозрением принюхивался.
И тут я тоже почувствовал странный запах. Я посмотрел вниз – и увидел, что обшлага моих брюк насквозь мокрые. На меня ручьем лило горючее.
Вот дерьмо.
От мотора самолета к расположенному на приборной панели манометру протянут топливный шланг. Тот конец шланга, что присоединяется к панели, отошел, и наше драгоценное топливо лилось мне на ногу. Так что я сидел в луже легко воспламеняющегося самолетного топлива – и это в самолете, который возрастом лишь немного уступал Джону. Я взглянул на радиооборудование.
Мы оказались в одной из тех редких ситуаций, когда хочется, чтобы твоя подготовка была на уровне, который, как тебе всегда казалось, вряд ли когда-нибудь понадобится.
Подготовка пилота в существенной степени состоит из изучения приемов управления в чрезвычайных ситуациях. Пилоты прорабатывают десятки и даже сотни сценариев в духе «что, если…».
Хорошо, что он оказался подготовлен лучше, чем было нужно.
Эта истина верна и применительно к подготовке «морских котиков», да и всех остальных подразделений спецназа. Если ваш взвод собирается высаживаться на пляж, с вертолета десантироваться на территорию неприятеля или посреди ночи захватывать находящийся под контролем сил неприятеля поселок, может возникнуть тысяча самых разных непредвиденных ситуаций.