А князь Олег Рязанский тоже вон за татар встал.
Это же надо совсем с разума съехать – против такой мощи переть!
Глядел Яшка вокруг себя и ничегошеньки не понимал.
Глеб Тарусский – ладно, он из тех, кто на свете долго не заживается. Его дружинники – тоже понятно. Люди военные, что им и делать, как не мечом махать. Но мужикам оно зачем? По скудоумию? Однако Сыча скудоумным не назовешь…
Князь князем, но в походе всем распоряжался мельник: какую дорогу выбрать, где на привал стать, как быстро починить сломанную ось на телеге.
"На телегах кроме пушек и праха везли щиты да съестной припас. Кольчуг князь велел не снимать – татары могли быть недалече. Мужики же шли налегке. У каждого только топор на длинном топорище да нож на поясе. На спине – пустой рогожный мешок, который годился на все случаи. На ночлеге в него набивали траву, чтобы спать не на голой земле.
И ведь сколько их!
Тарусцы теперь шли по дороге не одни. В том же направлении двигались и другие отряды, из разных мест. Кольчужных было мало, в основном такие же мужики в рубахах, с топорами. Лица хмурые. Ни песен, ни гогота, ни бахвальства. Знают, что на смерть, – и все-таки идут!
Большая земля Русь, думал Шельма с сокрушением, а народ в ней совсем глупый живет.
Так и не дошли до Лопасны, где князь рассчитывал влиться в московское войско.
В первый день осени поднялся Глеб Ильич на холм, с которого открывался вид на окрестные поля, да и остановился. Подъехав, Яшка понял, почему.
С другой стороны, от горизонта, навстречу двигалась великая рать.
Впереди – кучка всадников.
– Вот она, сила русская! – с чувством молвил князь и снял шлем. Глаза у него заблестели от слез. – Испокон такой не бывало! С Божьей помощью одолеем неверных!
Так-то оно так. Народу действительно собралась туча – Яшка и на самом многолюдном новгородском вече столько не видывал. Однако насчет одоления неверных имел иное мнение.