В любом случае меня интересует только узкий проход между столиками — именно там спустя десять минут появляется Расул.
Он сказал, что ему нужно в туалет.
Уйти в разгар программы не представляется возможным, и следующий час своей жизни я пытаюсь не поджечь под собой стул. Делая маленькие глотки вина, я замечаю только смотрящие на меня время от времени карие глаза и то, как костюмная ткань натягивается на спортивных мужских бедрах и плечах.
В конечном итоге отец вместе с Мариной отправляется пообщаться со знакомыми, то же самое делает и подруга моей мачехи.
Мы покидаем зал.
В фойе шумно и людно. Абрамов тоже здесь, но игнорировать его легко.
Расул помогает мне надеть шубу. В легкой спешке. Я спешу, и он тоже. Эта спешка проявляется во всем — в наших взглядах, адресованных друг другу, в движениях, в словах. Коротких фразах, которыми обмениваемся, быстро заворачиваясь в верхнюю одежду! И даже тот факт, что Расул берет меня за руку, когда мы оказываемся на улице, спокойствия мне не приносит.
На улице сыплет снег.
Я быстро переставляю ноги, пока дагестанец ведет меня вниз по тротуару, где вижу знакомый черный джип. Мы отъезжаем через минуту, в окне мелькают улицы, которые ошибиться не дают.
Мы в центре, и он выбрал ту же самую гостиницу. Ту самую, в которой я лишилась девственности.
— Второе… — как и в прошлый раз, отвечает Расул.
Но на этот раз все совершенно по-другому. И, зайдя в лифт, я с чокнутым голодом снова ищу губы дагестанца, плюнув на то, что время в пути на этом лифте не займет и полминуты.
Он отвечает, и впервые за этот вечер я чувствую его ладони на своей заднице.
На входе в номер обувная полка, которую мы задеваем.
Мне уже плевать, будет свет или нет.
Прижавшись спиной к стене, я тяну дагестанца к себе, обняв за шею. Он пытается снять пиджак. Плюет на него, когда забрасываю ногу ему на талию.
Давление, прикосновение… Вот что мне необходимо. Мне нужно это между ног.