Внешности нет, девчонки местные наверняка восхищением не страдали, взрослые каждый шаг оценивают. Да будь у ребенка характер моего цветика, он бы местный белый дом или чего у них там спалил, взорвал, затопил... Случайно, конечно. И уж вряд ли бы стал, сцепив зубы, стараться соответствовать чьим бы то ни было представлениям о самом себе.
Наверху, у лестницы, меня встретила нарашека.
- Машенька, а где Кагараши?
Кошка молча развернулась и направилась к входной двери. Какая же все-таки замечательная девочка! Не проронив ни звука, она проводила меня за дом.
"Говорить что-то не имело никакого смысла. Любые мои слова теперь будут приняты в штыки. Придется изворачиваться и соображать чего-нибудь по ходу действия. Вот так сходу в голову никаких разумных идей не пришло, поэтому я, опираясь на и самой мне неясную логику, нашла на земле подходящую сухую веточку и тоже принялась выводить узоры.
Краем глаза внимательно наблюдала за реакцией парня на свои художества. Не зря. Несмотря на невозмутимый вид, тихий смешок все же прорвался наружу, тщательно замаскированный под легкое покашливание.
- Зачем ты это делаешь? У тебя образование соответствующее есть. К чему рисовать криво, если умеешь иначе, лучше.
- А так смешнее. Ну, и потом, когда ты что-то делаешь плохо, никто не требует от тебя лучше.
Кагараши вздохнул и нахмурился.
- Ты ко мне относишься как к своему ребенку. С самого начала. Капитан и другие - для тебя были угрозой. Меня ты не считала угрозой.
- С чего ты взял? - поразилась я странному признанию врача, стараясь припомнить свои слова или быть может поведение.
- При виде меня ты не щурилась, немного морщилась, когда я язык коверкал. И потом, от меня первого ты перестала прятать Пашу за спину. А когда я что-то делаю неверно, ты тихо вздыхаешь.
- И сегодня вздыхала?
- И сегодня.
- А зачем тогда пошел?
Сиросэкай нахмурился и опустил голову, ветка в его руках хрустнула под слишком сильным давлением тонких длинных пальцев. Он поспешно выкинул ее.