В итоге в голове сформировалось всего три варианта дальнейшего развития событий: либо адепты решили меня напугать до смерти, либо закопать под неприметным кустом, либо мне все-таки предстояла встреча с женихом. Только кто им окажется? Моррис или некто другой?
Где-то неподалеку от нас журчала вода, но помимо нее мое ухо улавливало и другие звуки: непонятные, вызывающие неприятные ощущения шорохи. А когда я увидела стаю летучих мышей, чьи крылья бесшумно рассекали прохладный воздух, мне и вовсе стало не по себе.
Адепты ступали осторожно. Впрочем, и меня они несли достаточно бережно, и это вселяло надежду, что день закончится все же не столь плачевно, как я успела себе представить. Первым в неизвестном направлении шел Арон, он давал наставления своему пособнику, подсказывал, где на их пути разлеглось упавшее дерево, а где пень.
Прошло по меньшей мере минут десять, хотя я могла ошибаться, прежде чем мы такой маленькой процессией достигли одинокого ветхого дома. Над входом висел магический фонарь, освещавший крыльцо.
В метре от трухлявых на первый взгляд ступенек безопасники поставили меня на ноги и отряхнули руки, словно от грязной работы. Я же принялась оглядываться. С каждым мгновением я отчетливее понимала, что ситуация хуже некуда. Эти двое не позволят мне сбежать. Несмотря на боязнь застрять ночью в лесу, теперь видела в нем спасение. И я решила попытать счастья. Не стоять же столбом? Однако едва сделала шаг в сторону, как адепты преградили мне путь, а позади раздался жалостливый плач дверных петель и скрип половиц.
Стук заходившегося от страха сердца заглушал чьи-то тяжелые шаги. Ладони покрылись испариной, с лица схлынула кровь. Превозмогая трусость, я сделала несколько глубоких вдохов, медленно повернулась и оцепенела. Но не от ужаса, а от изумления. Коротко стриженного блондина с карими глазами я ожидала увидеть в данную минуту меньше всего. Это он, что ли, устроил весь этот спектакль? Зачем?
Буквально на мгновение его губы изогнулись в хищной улыбке, отчего по спине пробежал холодок, а сердце чуть не выскочило из груди.
Астион с легкостью спрыгнул с крыльца, властно вцепился пальцами в мой локоть, оставляя на коже синяки, потянул меня на себя, заставляя встать подле него, после чего обхватил плечи рукой. Это было далеко не дружеское объятие, а жесткая хватка, доставлявшая немало боли, но платок во рту позволял мне лишь протестующе мычать.