По всей видимости, у него не было на то сил.
Раны оказались гораздо серьезнее, чем я думала. Красные полоски обгоревшей кожи выглядели ужасно. Наверняка они причиняли Стефану немало мучений, хоть он не подавал вида. Призвав стихию, осторожно прикоснулась кончиками дрожащих пальцев к одной из ран. Небольшие крупицы инея в тот же миг осели на кожных покровах поврежденного участка мужского тела.
- О, маги! - выдохнул Стефан от облегчения, которое принесла ему моя ледяная стихия. - Ты просто волшебница! Мне с тобой невероятно повезло.
От услышанного сердце затопила нежность. Я широко улыбнулась и продолжила обрабатывать ожоги. В комнате воцарилась тишина. Но в какой-то момент любимый напрягся и нарушил ее:
- Ты ведь солгала, да? Этот мерзавец хотел тебя убить, - в его словах не было ни тени сомнения.
Неужели Астион проговорился? Или стражники нашли в хибаре пузырек? Но если мне не изменяла память, адепт выскочил на улицу, зажав флакон в руке.
- Почему ты так решил? - спросила, едва обрела дар речи. - Это он тебе так сказал?
- Нет, Альварес.
- Ты просто испугался за меня, - попыталась успокоить его и вновь коснулась некоторых ран кончиками пальцев. - Но почему она вдруг решила, что я должна отдать Бездне душу?
- Потому что лично варила сегодня для тебя яд. Не находишь странным, что безопасник не попытался его использовать? - Стефан резко поднялся со стула и взглянул мне в глаза.
- Может, не успел или передумал, - солгала и ощутила, как запылали мои щеки. Давненько подобного не происходило. Раньше сказки давались гораздо проще.
- Я знаю, Меган, ты упрямая и ни за что не скажешь правду, если уж все решила для себя, просто имей в виду, что не всегда преступников следует покрывать. Своим молчанием ты значительно сократишь ему срок. Но стоит ли он того? - любимый выжидательно смотрел на меня, а когда не услышал ни звука, продолжил: - Магистр Алкиной и двое адептов также не захотели свидетельствовать против него.
- Сколько ему в итоге дадут? - спросила с замиранием сердца.
- Немного. Лет семь-восемь, не больше, - повел он плечом и судорожно втянул в себя воздух от боли.