Агония

 — Все детство в углу простоял!

— И Света с ним за компанию, — посмеялся отец, смягчившись.

— У нас со Светкой был один угол на двоих. Вдвоем-то всегда веселее, — с теплой улыбкой посмотрел на сестру.

— Вадя не только за себя стоял, он и за меня стоял.

— Как это?

— А ты думала, кто те хрустальные подсвечники разбил?

— Ты? — еще больше удивилась Ангелина Дмитриевна.

— Я, конечно. Ему-то они зачем.

— А мне то что, не сегодня-завтра опять выпорют, постою за сестру авансом, — насмешливо сказал Вадя.

— Ой, хитрюги, — покачала мать головой.

 — И сколько секретов я еще не знаю? А в школу? Помните, как в школу он ходил?

— Вернее, не ходил, — поправил Константин Львович. — Уйдут вместе со Светкой. Света на уроках, этого нет. Потерялся по дороге. Приходилось на работу через школу ездить, иначе сам не дойдет.

— Все завидовали: Шамрай крутой, его в школу папкин водила привозит. А мне этот водила поперек горла, всю свободу перекрыли, — засмеялся Вадим.

— Это сейчас вам смешно, а тогда мне, ей-богу, было совсем не до смеха.

В первом классе довел учительницу до слез, такой скандал был, меня к директору вызвали. — Ангелина Дмитриевна приложила ладонь к груди. — Я Шамраю ничего не сказала, думаю, разберусь уж сама. Поговорили вроде, утрясли. А потом эта учительница у меня спрашивает: «А у вас дети от одного папы?». Представляете! Я ей говорю: «От одного, в нашем случае ошибки быть не может».

Все засмеялись. Константин Львович положил ладонь на руку жены и сжал ее, словно пытался усмирить волнение.

Женщина тут же глянула на него, и улыбка на ее лице стала другой — теплой для него.

— И главное, все ему всегда с рук сходило, всегда выкручивался, — добавил Влад.

— За красивые глаза прощали, — засмеялась Анна Игоревна.

— Да, — довольно подтвердил Вадим. — И уроков мне никогда не задавали, и двойки мне не ставили, и сигаретами от меня воняло, потому что это кто-то в подъезде курил, а я просто мимо проходил.

— Лучше б ставили! — воскликнула мать. — Из-за этого тоже скандалили.

Три обалдуя их там было — ничего не учили. Этим «двойки», нашему «трояк». Родители потом в школу с разборками, мол, что за несправедливость такая. Я говорю: «Ставьте двойку, раз не учил!», а мне: «Ну, не могу я этой интеллигентной морде «два» поставить, не могу! Вижу, что не учил, и не могу!».

Света закатилась веселым смехом и сказала:

— Вадя быстро сообразил, как женщин очаровывать. Мама, ты расскажи, как он коноплю дома выращивал.