— Зачем ребенка обидел?
— Ребенок — это вот эта толстая корова? — Гриша не отрывается от бумаг.
— Грубо, Григорий Сергеевич, очень грубо. Люся, между прочим, очень симпатичная.
— Возможно, — Гришка все так же занят документами. — А еще она очень большая.
— Если мне не изменяет память, последний раз, когда некто вставал на весы, то они показали трехзначную цифру. После чего некто заявил, что весы сломаны. И больше на них не вставал.
Гриша наконец-то отрывает взгляд от листа в своих руках. Одаривает младшего мрачным взглядом.
— Во-первых, мышцы — они тяжелые, знаешь ли! Это тебе не жир!
— А во-вторых?
— Во-вторых, я мужчина, и мне можно!
Гоша садится рядом, отодвинув бумаги.
— Ты повел себя, как дурак, признай. Невинная шутка, всего лишь. А ты разорался, будто и правда на твою честь покусились…"
"— Иди к черту!!! — Гриша снова срывается на крик. Потом вздыхает, раздраженным жестом проводит рукой по волосам. — Вот за каким бесом ты это устроил?! Что, скучно стало?
— Да что такое с тобой, Гриш? С твоей гомофобией надо что-то делать… И потом, это просто шутка.
Гриша молчит, опустив голову вниз, и сцепив руки замком на затылке. А потом поднимает лицо.
— Устал я, Гошка. Капец как устал. Нервы ни к черту…
Гоша молчит в ответ. Да и что сказать? Прощения у брата он уже просил, и не раз. Сейчас же сказать просто нечего. Слова все сказаны. Теперь надо делом помогать. Люсиными стараниями он более-менее способен вернуться в строй. Пора показаться в офисе.
— Что там у тебя? — протягивает руку, берет скрепленные листы.
— Ответы из двух банков, — вздыхает брат. — Давай, читай, финансист. Может, у тебя появятся гениальные спасительные идеи.
Глава 3. Большая работа
— А она у вас совсем не кричит…
— Да с чего бы ей кричать? Я ничего неприятного не делаю, правда, Полиночка? — Люда улыбается сначала лежащей на массажном столике пятимесячной девочке, потом — ее матери. Ребенок довольно пускает пузыри из слюны, Люсины руки заняты привычным делом, можно и поговорить, к тому же маме маленькой Полины явно хочется общения.
— Мы, когда первый раз массаж делали… не у вас, у другой массажистки…такая полная…
— Я тоже не худышка.
— Нет! Вы нормальная. А она — такая… Ой, как же ее зовут… Тамара… Тамара…
— Тамара Витальевна?
— Да, точно! Полина у нее криком кричала, все десять сеансов. Я еле выдержала… А она говорила, что это нормально. Особенно для таких детей… как здесь.
Людмила молчит. Что тут скажешь? Без комментариев.