— Да, Григорий, насчет оплаты…
— Сколько с меня? — тот без лишних разговоров достает из внутреннего кармана пиджака портмоне.
— Смотря как оплачивать будете, — разговоры о деньгах ей всегда давалась нелегко, но за годы работы она себя приучила. — Можно за каждый сеанс, можно авансом сразу вперед за весь курс. Можно после окончания курса, в принципе, — последний вариант был ей неудобен — вот прямо сейчас деньги были бы кстати, ей надо заплатить автомеханику.
— Курс — это сколько?
— Георгию там назначено тридцать сеансов.
— Хорошо. Давайте за пятнадцать сразу заплачу, а там видно будет.
— Как угодно, — соглашается Люда. Как все удачно складывается!
Надевает пуховик, убирает деньги в карман.
— Гоша, до завтра!
— До завтра, Люсенька, — несется из комнаты. И, уже явно не ей: — Ну что, Гриш, как там дела?
Закрывающаяся дверь гасит окончание ответа, произносимого усталым бархатным голосом:
— Как обычно, Жорик.
______________
Монька едва не сбил ее с ног.
— Мам, что, с Моней не гуляли?
Пес смотрит на нее преданными глазами, энергично елозя по полу хвостом.
— Нет, доченька, не успела. Я пока по магазинам, да потом Лидию Тимофеевну проведать зашла, да потом…
— Я поняла. Тогда мы гулять.
Пес, услышав заветное слово, радостно взвизгнул, молниеносно исчез и вернулся уже с ошейником и поводком.
Мила со вздохом стала готовить ротвейлера к прогулке.
_______________
Моня, Монти, он же — Пантелеймон, появился в их квартире исключительно благодаря Люсиному мягкосердечию, за которое спорая на язык матушка называла ее иногда в сердцах ""сентиментальной коровой"". А бабушка высказалась по поводу появления Пантелеймона в доме кратко, но емко, в своей манере: ""Один мужик в доме, и тот — кобель"".
Монти Люся прибрала к рукам в доме очередного клиента.