– «Призрак риелтора»!
– Как, простите? – переспросила Моника, шагнув к выходу.
– Не важно, милочка, – мисс Джонсон махнула рукой. – Скажите, как вы относитесь к старинным украшениям?
– Честно говоря, никак, – ответила Моника, пытаясь обойти клиентку, которая преградила ей дорогу к двери. – У меня их никогда не было.
– Взгляните на эту вещицу, – продолжала старуха, вытаскивая из своей экстравагантной сумочки старинную золотую заколку с длинным, тщательно заточенным острием.
– Какая странная вещь, – пробормотала Моника, мельком взглянув на заколку.
– Не сейчас! – ответила старуха и вдруг сильным ударом вонзила острие заколки в грудь Моники, чуть ниже ее левой ключицы.
Моника удивленно открыла рот.
Она хотела то ли закричать, то ли просто вздохнуть… но крик застрял в ее горле, а вдохнуть было нечего – воздух внезапно кончился в этой мрачной кладовой…"
"На несчастную Монику навалилась страшная, невыносимая тяжесть – как будто вся мрачная громада дома Флемингов придавила ее грудь.
Последней мыслью, которая промелькнула в ее угасающем сознании, было – все-таки она ошиблась в этой покупательнице, ее подвело на этот раз профессиональное чутье… и еще – никто никогда не купит этот проклятый дом после того, что здесь сегодня произошло…
Ноги Моники Картер подогнулись, и она мертвой упала на холодные каменные плиты пола.
– Ну вот, – проговорила «мисс Джонсон», опускаясь на колени возле трупа. – Я была права насчет вдохновения!
Она прикоснулась двумя пальцами к шее Моники, убедилась, что та мертва.
Прежде чем покинуть дом Флемингов, несостоявшаяся покупательница остановилась перед изящным столиком в холле, достала из своей сумочки сложенный вдвое листок бумаги и тонкий, тщательно заточенный карандашик.
Развернув листок, она бегло просмотрела столбик из нескольких имен и адресов.
Два из них были уже зачеркнуты.