– Что смотришь? Думаешь, что ты бы лучше меня справилась с этой непослушной зверюгой? Думаешь, я занимаю чужое место? Считаешь меня самозванкой и аферисткой? Может быть, ты и права, подруга, да только поезд ушел! Точнее, самолет улетел, и хозяева доверили Бонни не тебе, а мне! Так что ничего у тебя не выйдет, несмотря на все твои многочисленные дипломы и рекомендации! Можешь не стараться! И нечего принимать вид оскорбленной невинности! У тебя самой рыльце в пушку, я слышала, как ты перед кем-то отчитывалась по телефону…"
"Пожалуй, это было лишнее.
Потому что она и сейчас не шелохнулась.
А потом мне пришлось перевести взгляд с нее на Бонни, который уселся на свою песочную задницу, задрал морду и завыл.
– Ты что, с ума сошел?! – напустилась я на дога. – Что ты себе позволяешь? Мы же не в лесу и даже не на собачьей площадке, а в жилом дворе! Местным жителям вряд ли понравятся твои вокальные упражнения, и они запросто могут вызвать милицию!
Бонни виновато скосил на меня глаз, сглотнул слюну, громко лязгнув челюстями, и снова завыл.
Я вспомнила, что собаки воют то ли к покойнику, то ли по покойнику, снова взглянула на девицу в коже… и попятилась, чуть не свалившись на Бонни.
Как же до меня сразу не дошел очевидный факт!
Девица была мертва.
Абсолютно и совершенно мертва.
То-то она никак не прореагировала на внезапное появление бордосского дога и на мою возмущенную отповедь… а я-то распинаюсь перед ней как последняя дура!
Она сидела на скамейке, привалившись к ней спиной, и смотрела прямо перед собой пустыми мертвыми глазами.
Говорят, в глазах трупа отражается последнее, что человек видел при жизни. Насколько я могла судить, в глазах этой роковой брюнетки ровным счетом ничего не отражалось.
– Господи!.. – прошептала я, оглядываясь по сторонам.