Сегодня я был в клинике, где ты сделала эко, — он выразительно посмотрел на меня, и мне захотелось только одного — схватить хоть что-то и бросить в самодовольную физиономию Фролова.
— Ты был в клинике, и что?
Почему он вообще туда отправился? Как узнал, что мой малыш был зачат искусственно? Кажется, кое-какое медицинское учреждение было просто обязано ответить передо мной по закону!
— И мне сказали, что в протоколе твоего оплодотворения была использована моя сперма.
Надо же, какие фразы знал Макс. Кажется, и взаправду был в этой самой клинике.
Стоп. Стоп-стоп…
Я прикрыла глаза и огляделась в поисках стула. Мозг уже понял, что именно сказал мой бывший муж, но сознание отказывалось принимать этот факт как данность.
Меня оплодотворили спермой Максима Фролова? Того, кого я так безуспешно пыталась забыть все это время?
— Какого черта? — выдохнула я, все же опускаясь на стул. — У меня должен быть безликий донор. Мне обещали, что я вообще никогда и ничего о нем не узнаю!
— Случилась ошибка. Мою… вторую жену зовут так же, как и тебя.
Макс закрыл глаза и вдруг, глубоко втянув кислород в легкие, рассмеялся. Я совсем не понимала, в чем он находит повод для веселья, но ждала, когда бывший муж продолжит свой рассказ.
— Вы тоже… что? — напомнила я ему, когда пауза излишне затянулась.
— Мы с ней тоже хотели завести ребенка. У нас не получалось. Тогда мы пошли на эко. Там я сдал сперму, но у нас и так ничего не вышло.
Он говорил, а меня все сильнее захлестывало горькое чувство. Я вспоминала, как хотела малыша… от того мужчины, который сейчас стоял в полуметре от меня.
И вот теперь я ношу малыша, зачатого от спермы Макса, он говорит, что хочет участвовать в судьбе своего ребенка… но прошлое ведь не перепишешь.
— Так.
— Что? — не понял Фролов, так и оставаясь недвижимой скалой, которая вдруг выросла посреди моей квартиры.
— Я ничего не хочу знать. Ни о том, как вы там и кого хотели со своей женой. Ни о том, что ты отец, или не отец моего ребенка. Он только мой. И точка.
Я подошла к Максу и сделала то, чего так хотела — пихнула его обеими руками в грудь, заставляя отступить на один крошечный шаг.