Судя по тому, как меня встретила Ксю, она вполне допускала, что вся эта шумиха может быть делом моих рук. Во всяком случае, она явно снова меня винила во всем случившемся.
— Ты же не считаешь, что все это дерьмо мог устроить я? — спросил глухо и невольно вцепился крепче в руль автомобиля в ожидании ответа.
— Нет, — откликнулась Ксю, но легче мне ни черта не стало.
— Но ты явно винишь меня в этой ситуации.
Я не спрашивал — утверждал. Снова возникло чувство, что как бы ни старался делать так, чтобы Ксю была счастлива, получалось, что приносил ей только неприятности.
— До твоего появления в моей жизни все было гораздо спокойнее, — ответила она уклончиво.
Конечно, я хотел слышать совсем не это. И теперь понял, что начал уставать от бесконечных обвинений в свой адрес. В конце концов, если я и был виноват во всем, что случилось, то только косвенно! Я не просил чертову клинику путать сперму, я не мог отвечать за чужие поступки.
— Я уже понял, насколько ты не рада моему присутствию в твоей жизни, не нужно напоминать об этом лишний раз, — ответил сухо.
Поджав губы, я хмуро смотрел на дорогу впереди себя некоторое время, потом сказал:
— Тебе очень удобно винить меня одного во всем, правда, Ксю? Хотя моя единственная вина в том, что я не пожелал забить на своего ребенка и оставить его в твое единоличное владение, как тебе того хотелось.
Покачав головой, я криво усмехнулся и продолжил:
— Я тот, кто я есть, Ксю, и изменить этого не могу. Я состоятельный и известный человек, за которым с интересом следит пресса. Это обратная сторона богатства, которая мне самому не слишком-то приятна. Но за все приходится чем-то платить.
— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила она тихо в ответ и я, кинув на нее быстрый взгляд, констатировал:
— Затем, что ты и сама это все понимаешь.
— Макс Фролов ударился в психологию, — фыркнула Ксю в ответ, но уже без прежней ехидности.
— Ничем другим не могу объяснить твое желание от меня отгородиться, — пожал я плечами.