Борель. Золото [сборник]

 — Наденька лукаво закатила жгучие глаза. — Но мне почему-то думается, что новая звезда рудника еще слаба в знаниях, в силу чего вынуждена приспосабливаться.

Химик теребил сивый ус, колючими глазами щупал Наденьку, хитро улыбался.

— Ну что вы, очаровательная… Наша Татьяна Александровна — человек заграничный…

— Поэтому и приехала к нам с римским огурцом, — расхохоталась Перебоева. — Но ведь мы-то не Европа… Не кажется ли вам, что лисица с чистым хвостом не полезет в воду.

«Очаровательная» рассыпала смех навстречу прислуге, семенящей к столу с пирогом.

Гости быстро разместились. От пирога струился жирный пар. Звонко и певуче столкнулись рюмки.

— За дорогого именинника, Евфалия Семеновна! — провозгласила Наденька.

— И за хозяйку, — прибавил химик, глотая кусок пирога. Хозяйка опять подняла к глазам платок, искала на лицах гостей сочувствия.

— Кушайте, милые…

Клыков поперхнулся водкой и поморщился.

В дверь постучали.

Вандаловская поздоровалась и села рядом с Наденькой. На ней было не особенно длинное, шерстяное платье в клетку, слегка перехваченное в талии. Она даже не напудрилась, не привела в порядок прическу, но Наденька, эта приисковая прима, сама почувствовала превосходство соседки. Маленькая женщина злобно кусала накрашенные губы, встряхивала навитыми кудрями, выставляла грудь, говорила намеками и беспричинно хохотала, когда инженеры беседовали о делах рудника, Татьяна Александровна быстро привлекла внимание гостей и хозяев.

Вандаловская простилась и ушла, оставив компанию взбудораженной. Еще не успели хозяева вернуться из прихожей, как Наденька стукнула кулачком по столу.

— Держу пари, что она большая интриганка и карьеристка.

— Оставь болтать глупости, — смиренный Антропов в первый раз дерзил жене.

Гости разошлись в третьем часу ночи. По дороге Виктор Сергеевич уговаривал капризничающую Наденьку.

— Видишь ли, Иван Михайлович, мне теперь окончательно кажется, устарел и не может отрешиться от устарелой системы, а Сергей Павлович просто болтун.