Борель. Золото [сборник]

В углу лежал дохлый щенок, пол усыпан землей, соломой и клочьями бумаги. Длинный артельный стол бочился, будто ему перешибли ноги.

Ребята толпой последовали за Валентиной, и бойкий малыш, остановившись в дверях, подсморкнулся и баском спросил:

— Учить нас будешь?

— Буду. Давайте убирать помещение. Тащите метлы.

Ребята вперегонки пустились к лесу. Вернулись с полными охапками пихтовых веток. Началась уборка. Дохлого щенка вытащили за хвост и зарыли в снег. Кто-то быстро соорудил из прутьев крест. Детвора смеялась громко и задорно.

В бараке густо висла копоть. Догадливые девочки принесли из дому теплой воды и начали мыть окна. Занявшись делом, Валентина забыла брезгливость к фельдшерице, вчерашний случай с Василием. Глядя на оборвышей, вспомнила свои ученические годы. Они не были похожи на жизнь этих загрубелых ребят. Но чувства их были понятны. Ребята работали серьезно, наперебой бросались кучей, когда посылали одного. Они готовились к учению так же, как готовилась когда-то маленькая Валя.

Будущая учительница остановила востроглазую полнощекую девочку и, подняв полушалок, погладила ее светловолосую головку.

— Тебя как зовут? — мягко спросила она.

— Машкой, — бойко ответила девочка.

— А фамилия?

Будущая ученица закрутила головой, смутилась.

— Я не знаю… Тятьку зовут Ушканом… Ну и я Ушканова."

"Ребята улыбались, горели глазенки, открывались белозубые рты. Валентину провожали шумно, до самых дверей конторы, забегая вперед, спрашивали:

— А когда начнем?

— Книжки-то будут?

— Не знаю, ребята… Надо отеплить барак и скамьи поделать.

— О, дров мы сами нарубим.

— Только коней пусть Василий даст.

Валентина осмотрела ребят. Напоминание о Василии вернуло ее к вчерашнему. В памяти встали рядом Василий и техник Яхонтов. В борьбу вступало сердце с рассудком. Чувствовала, что не хватит сил уйти от себя, от неосмысленного нового, что влекло ее к грубоватому, напористому парню.

Она прошла к своему столу и открыла толстую продуктовую книгу. Подошел причесанный усатый Качура.

— Чего-то замешкалась, Ивановна, — начал он. — А у нас остановка выходит. Вот гляди, что мы отправили на Алексеевский. — Старик положил лист серой бумаги, исписанный знакомыми Валентине каракулями.

— Сделаем сегодня же, — ответила она. — А я, Иван Евстафьевич, смотрела помещение под школу. Грязь там немного почистили. Ребятишки рвутся к учебе — удержу нет. Как бы поскорее нам мебель дали.