Борель. Золото [сборник]

Но смеха уже не было, а доносились серьезные удивленные голоса:

— Ого! Это ему не та, золотозубая шлюха…

— Мотри, как режет: глаза-то, как ножи!

— Вон как пыряет она этого золотопогонника…

— Вот так, дай ему по хлебалке, чтобы со смеху закатился!

И когда Велентина ударила офицера по щеке, зал одобрительно ухнул.

— Вот это так!

— Дай и той, чтобы не обидно было!

— Не подарок им — рабочая девка!..

Пьеса была окончена под гром рукоплесканий и одобрительные крики толпы.

Наконец вышла Валентина и Лоскутова — обе переодетые, — и начался концерт.

Зал притих. В промежутках между замирающими звуками было слышно, как падали с потолка капли воды.

Бабы, разинув рты, с блаженными глазами, сидели неподвижно, а мужчины и ребятишки вытянули вперед головы.

— Черт возьми! — шепнул Василию один из техников за кулисами. — Я за последнее время в нашем городе не слыхал такого голоса… И школа у нее замечательная!

Василий нехотя улыбнулся ему.

— Да, это клад для наших приисков, — сказал он серьезно.

В это время Валентина кончила первый номер и со счастливым лицом соскочила со сцены за кулисы.

Затем ее снова вызывали, и каждый раз зрители топали, кричали, свистели.

В давке и криках ничего нельзя было понять. Но Валентина ясно улавливала отдельные слова:

— Вот это поет!

— И скажи, как глотка не лопнет?.. А молодец деваха, ей-бо!..

— Прямо завеселила, холера!..

Ее окружили плотным кольцом. Вразнобой закидывали вопросами и жали руку.

Настя собирала со сцены домашние вещи и, завязывая их в узлы, ругала Лоскутову:

— Вот-то финтифлюшка мокрохвостая!.

Из клуба они вышли последними. Закрывая дверь, Валентина искала глазами Василия. Ей хотелось остаться с ним вдвоем, хотелось поговорить. Но его нигде не было."

"По прииску несся говор. С гор колыхала волна теплого воздуха, насыщенного смолистым ароматом. Прямо перед прииском стояла огромная полная луна. Пригретый снег отливал сталью и, уминаясь, оседал под ногами.

Подтаявшая дорога черной бороздой вела от клуба в гору. Настя шла не торопясь и задерживала Валентину разговорами.

— Нет, вы посмотрите, какая она сволота. Она, поверьте, окрутит его на себе. Ваську дурь мужицкая бесит… А душой он к тебе ближе, завтра же, пес кудлатый, в ногах валяться будет.

Слова Насти Валентина восприняла, как свои собственные мысли. Увлекая за собой спутницу, она быстро поднималась в гору, к своей квартире.