– Что за канитель в клубе?
– Ты о чем?
– Драка! Почему ты мне не сказал? Ян, братва говорит ты беспредельщик! Как только ты один остаешься, вечно какая то хуйня происходит!"
"Я встал. Повел плечами. Хрустнула шея. Пора в зал. Старею блядь.
– Бешеный завязывай! У тебя года что ли… Ты такой ворчливый стал… Ты пока холостяком был другим был!
Арис оперся ладонями о стол.
– Ты можешь ржать сколько угодно, но года идут, у меня жена и дочь! Ты сам понимаешь!
Я не понимал, куда он клонит. Не потому что с бодуна, а просто может до конца понимать не хотел что с семьей и жизнь клуба и жизнь Бешеного и моя начинала меняться.
– Князь не дремлет, ты знаешь он очень опытен и хитер! Дикий по прежнему на свободе! Это все сложно! Ты знаешь!
– Знаю! К чему ты клонишь?
– Так нажираться и творить беспредел это не вариант! Ты трахнул какую то девку!
– У нас есть камеры?
– Я не смотрел! Визуально! Твое поведение должно меняться! Я балатируюсь в депутаты!
Смотрю в окно. Обрывки в памяти… Длинные белые платиновые пепельного оттенка волосы.
– И что теперь? Мне трахаться нельзя?
Бешеный вздыхает.
– Я продаю клуб, больше боями без правил, мы заниматься не будем! Тот клуб под вопросом!
Я молчу. Зашибись, а я ведь думал у нас все напополам. Ошибался. Бешеный указал мне мое место. Молча, иду к двери.
– Ян ты что-нибудь скажешь?
– Нике привет! Она любит тебя таким, а другим… Ты себя сам потеряешь, Бешеный!
Выхожу в коридор и ударяю кулаком в стену.
Глава 8
Эмма– Что ты делала у него в кабинете?
Лицо Тамаса ходило желваками. Я изо всех сил пыталась успокоиться. Не дай Бог что то всплывет, что я тогда буду делать, это же позор, не хватало только чтобы кто то узнал что на столе со мной вытворял этот придурок. К горлу подступила тошнота. Он же кажется, в меня кончил и что теперь делать. Ладони вспотели, моментально стало не по себе.
– Отвечай мне сука, когда я с тобой разговариваю!
– Не смей орать на мою сестру!
На кухню вошел Макар. Я вздрогнула. Как вырос брат. Мне стало страшно, он стоял перед Тамасом и сжимал кулаки. Я видела его ярость. Дикую слепую ярость.
– Не охренел ли ты дружок? Я от опеки твою сеструху спас, а ты так со мной базаришь! Забываешься кто вы и кто я!
Становилось не по себе все больше, я очень хорошо понимала что это за человек.