— Я уже говорила миллион раз и повторю снова: мне нужно имя того, кто распорядился заложить бомбу в машину Джеймса!
Возможно, мне и следовало вести себя тише, но сегодня был будний день, Агата вышла за покупками, а охрана переместилась в комнату для персонала на другой этаж, так что не было смысла сдерживать эмоции. К тому же меня дико бесила сложившаяся ситуация и то, какой идиоткой считает меня дорогой дядюшка.
— Это слишком дорогая информация, чтобы я мог выдать её раньше времени, — продолжал торговаться, явно думая, что сможет получить желаемое, взяв его измором.
— Хотите сказать, что вам мало того, что вы уже получили? — фыркнула, отходя к светлому окну. — Заморозив в мэрии проект Джеймса на сеть собственных аптек, вы не просто не позволили ему заработать, но ещё и полностью лишили вложенных во всё это денег! И, по-вашему, этого всё равно слишком мало?
— Я хочу знать имена его поставщиков, — повторил сухой голос на другой стороне трубки, словно я говорю не с живым человеком, а с заезженной пластинкой.
— Нет, — отрезала, более не желая продолжать этот бестолковый разговор. За это время я прекрасно поняла, что нужное мне имя принадлежит либо тому, кого тот до чёртиков боится, либо же тому, с кем он очень близок. И именно из-за этого назвать его — всё равно что выстрелить себе в ногу. — Или вы делаете так, как говорю я, или игра окончена.
— Безрассудный ход, племянница. А не думаешь ли ты, что я могу переиграть тебя, пойдя к Николасу Прайду? — выплёвывая каждое слово, словно это была серная кислота, способная обжечь мне лицо, дядя Морган явно начинал терять самообладание.
Отчего сразу стало понятно, что люди, желающие пододвинуть Джея, давят на него куда сильнее ожидаемого и делают это настолько сильно, что он даже готов пойти на откровенный шантаж. Откровенный, вот только совершенно не осуществимый, ведь он слишком сильно боится Ника, чтобы заикнуться о том, к чему и сам приложил руку.
— Идите, — пожала плечами не в силах сдержать улыбки, — если верите, что с помощью этого сможете меня переиграть.