Негоже, чтобы десяток отборных стражей уделал один-единственный служитель культа!
Его в итоге кладут на лопатки, потому что убивать священнослужителя, даже такого агрессивного — тяжкий грех.
Я подхожу к поверженному врагу и показываю золотой жетон, которым предусмотрительно запаслась. Символ верховной власти. Повторяю для надежности:
— Я вдовствующая императрица. И я приехала помолиться.
— Это мужской монастырь, — угрюмо говорит монах, переставший демонстрировать агрессивность и потому отпущенный моими стражами.
— А разве монах имеет пол и сексуальные пристрастия? — демонстрирую я эрудицию. Даром что ли читала научные трактаты по буддизму! — В момент посвящения он должен оставить мир желаний и мир разделения на мужское и женское. Вы никакой не мужчина. Средний род. И мое присутствие, равно как и присутствие этих двух дам не может угрожать вашей нравственности. Разве не так?
— Все равно вы женщина. Я не могу предложить вам покои для императорских особ.
— Да ладно! — я начинаю терять терпение. — У меня чрезвычайная ситуация. Потеряна добрая половина парадного платья. Выделите для меня и свиты какой-нибудь сарай. Я не привередливая. Мне надо привести себя в порядок, чтобы не сверкать перед монахами голыми ногами и подвергать их искушению, и выспаться.
Вообще у них тут все сложно с религией. Первоначально монахи обоих полов жили вместе, что соответствует концепции буддизма.
Поэтому женское монашество как бы отделено от мужского. Это я так, к слову. Уйти-то в монастырь у нас в принципе можно, если ты женщина. Но по головке за это не погладят и почести не воздадут, вот я к чему. Неравноправие и тут процветает. Одно слово: средневековье китайское!
По богине Гуаньинь тоже спорно.
— Хочу попросить помощи у всемогущей Гуаньинь. Неужто вы мне откажете?
И монах ломается. Окидывает меня внимательным взглядом, после чего говорит:
— Да уж, помолиться вам необходимо. Здесь есть пещера, созданная самой природой. А в ней — священная статуя богини Гуаньинь, великой и милосердной. Я вам покажу, где это.