— И что я должен делать? Эй, погоди-ка! — Лин сжимает мою руку, которая уже сползла пониже пупка. — Не затуманивай мне мозги!
Ха! Чего там туманить? Хотя Лин мне уже доказал, что умеет самостоятельно принимать решения. Так что Катя, аккуратнее. И мой голос журчит, как ручеек, командных интонаций в нем поубавилось:
— Ты ж моя светлость… Умница моя… Разбей лагерь. Не пускай генерала Гао в Пекин. Но в драку не лезь. Жди.
— Мне послать гонца в Нанкин? Сколько тебе нужно солдат?
— Только один генерал, — нежно целую его в губы.
— И ты так спокойна⁈
— Здесь силовыми методами не разрулить. Только дипломатией. Давай еще разок. Помедленнее и со вкусом. А то я не распробовала. Нет, сначала скажи: как там Чен?
— Нормально. Растет.
— И это все⁈
— Она крупная.
— Боже, Лин! Кого мы родили⁈ Да, и почему ты про Сан Тана не спросишь?
— Ты же умная, — ухмыляется князь. — Догадайся.
— Ах, да! Сяоди же тебе обо всем докладывает! Вот гаденыш!
— Жаль, что вы не поладили.
— Но не так как ты, любимый. Я во что бы то ни стало, хочу его вернуть. Добиться развода. Вернуть себе и Чен. Для чего буду льстить беспрерывно, восхвалять достоинства его светлости и даже рвану на кухню, где снова попытаюсь испечь пирожки. На этот раз сама.
— С чего ты такая покладистая? — подозрительно спрашивает Лин.
— Усвоила урок. Ты же поведал мне о своем идеале. Добрая, покладистая, рукодельница.
— Мне уже не по себе. Хотя бы не трави меня своей стряпней.
— Но чем еще я могу тебя удержать?
— У нас есть дети. Я намерен отныне сам воспитывать сына. Ему пора обучаться боевым искусствам.
— То есть, ты остаешься в Пекине? А как же Стена? — лукаво улыбаюсь я.
— Найди кого-нибудь другого. Я, похоже, завалил строительство. Ну не получается у меня.
— И ты хочешь стать регентом?
— Я бы рад, да происхождение подкачало. Сама же говорила. Нет, давай сначала еще разок, а потом уже о политике…
И все-таки это любовь.
Лину пора покинуть Запретный город! Мужчинам здесь нельзя оставаться, если они не из императорской семьи! И не на службе.