Громить машину, бить кулаком по приборной панели – не мой метод, я давно пережил настолько сильные эмоциональные всплески. Но рука, повинуясь импульсу, над которым я не властен, сжимается в болезненный кулак.
Бью себя им по бедру – раз, другой, пятый, а на лице ни одна мышца не работает. Улыбнусь, и оскал выйдет, пугающий и кровожадный.
Щекой ощущаю взгляд сидящего по правую руку Стаса. Он молчит, только слишком громко думает. Его удивление, все незаданные вопросы тяжестью повисают в воздухе.
Автомобиль, чей просторный салон вдруг кажется до удушья тесным, катит вперёд, а я раскладываю в голове по полочкам мрачные мысли.
– Не смотрит на меня так, – прошу, дёргая плечом, и достаю телефон.
В списке контактов нахожу телефон Вадика, личного водителя моей жены. Прежде чем нажать на кнопку вызова, снова бью себя кулаком по ноге и успокаиваюсь.
У Вадика преувеличенно бодрый голос, а ещё он, кажется, ужинал. Впрочем, все, кто работает на Поклонского в курсе, что я могу в любой момент нарушить покой и даже не чихну.
– Дмитрий Николаевич, что-то случилось? – напоминает о себе водитель.
Вадик вообще неплохой парень и честно отрабатывает каждую копейку, потому что с Юлей не каждый уживётся. Она истеричная, взбалмошная, а ещё способна менять решения десять раз за минуту. Впрочем, за последние годы Вадик едва ли не единственный, кто не потребовал расчёт спустя пару месяцев, за что ему отдельное уважение и памятник на главной площади.
– Куда ты сегодня возил Юлию Евгеньевну? Быстро напрягайся и перечисли все места. Десять секунд на обдумывание.
Вадик так ошарашен, что справляется за пять:
– В бутик на Панфилова в двенадцать ездили. Юлия Евгеньевна была там три часа, после я помог погрузить в салон покупки, отвёз её в кафе «Буржуа» на Виноградского, она выпила кофе и через час мы были уже в доме. Больше никуда не выезжали! Точно вам говорю.
Вадик так торопится, что последними словами буквально захлёбывается.
– Чёрный мерс в гараже?
– Я… я сейчас посмотрю! Повисите немного на проводе, я мигом. Только руки вытру, я ужинал.
Закатываю глаза к потолку, слушая болтовню шумного Вадика, и всерьёз опасаюсь, что у меня взорвётся голова.