Но Лёни касаться я тоже не хочу, он тут самая большая мерзость.
– Эм, спасибо, – растягивает губы в улыбке, но во взгляде отчётливо проявляется настороженность. – А что в папке?
Он, как ребёнок, хочет получить ответы на тысячу «почему?».
– Если не прочтёшь, не узнаешь.
– Новый трудовой контракт? – тянет руку к папке, но на миг замирает, пытливо на меня глядя. – Валера же не врал? Вы действительно хотите меня позвать обратно?
– Валера никогда не врёт. Ты не знал?
Лёня нервно осматривается. До него наконец доходит: помощи ждать не от кого.
– Что-то я уже сомневаюсь, – он ещё хочет казаться сильным и смелым, способным открыто смотреть в лицо любой опасности, но с каждой секундой страх в нём берёт верх.
Он меня боится: лицо бледнеет, на щеке дёргается нерв, а на виске выступает одинокая капля пота. Едва заметные признаки зарождающейся в нём паники. Я расслабленно откидываюсь на спинку стула, достаю из кармана сигареты и с наслаждением закуриваю.
– Вот я, дебил… – криво усмехается и растирает ладонью лоб. – С чего я вдруг поверил, что вы захотите обсудить моё возвращение в таком месте.
Брезгливым жестом он обводит неуютное помещение и, запрокинув голову, горько смеётся.
– Вы же меня скорее убьёте, чем обратно в холдинг примете? – спрашивает, смех, трансформировавшись в надсадный кашель, утихает.
– Открой папку, я настаиваю.
Лёня решается. Там ему откроется новый дивный мир, в котором нет радости, а лишь тюрьма, бедствия и лишения.
Дрожащими пальцами суслик перебирает документы. Какие-то комкает, другие просто падают на пол, разлетаясь у его ног. С каждым прочитанным словом он становится мрачнее тучи, похожий на призрак самого себя. С него слетают остатки уверенности в себе, и появляется тот лихорадочный блеск в глазах, который бывает у человека на пороге катастрофы."
"– Это только поверхностный аудит, а ещё показания всех, кто, так или иначе, принимал участие в твоих схемах.
Лёня молчит, а я тоже не собираюсь тратить своё время на пояснение очевидного.
– Что… что вы собираетесь с этим делать? – как бы Лёня ни пытался казаться храбрым, у него ничего не получается. Скучно.
– Отдать в полицию, – пожимаю плечами и вновь затягиваюсь табачным дымом.
Лёня нервно облизывает побледневшие губы, трёт ладонью шею. Но, надо отдать ему должное, суслик держится неплохо.